Стенограмма и материалы заседания Госдумы от 11.12.1996 № 2851

Непроизнесенные выступления 11 декабря 1996 г.

Состояние
Состояние уточняется
Принят
11.12.1996
№
2851

Источник: transcript.duma.gov.ru

ТЕКСТЫ непроизнесенных выступлений Гонжаров О.П.,фракция "Наш дом - Россия". Уважаемые депутаты! Проблема определения правового статуса оппозиции и ее места в политической системе российского общества, безусловно, важна. Однако отсутствие каких-либо упоминаний об оппозиции и связанных с этим понятием положений в Конституции Российской Федерации, других законодательных актах, отсутствие федеральных законов о партиях, об основных принципах организации органов государственной власти субъектов Российской Федерации приводит к тому, что авторы вышеуказанного законопроекта вырывают проблему правового статуса оппозиции из существующего правового поля. Следует подчеркнуть, что многие положения законопроекта не стали предметом обсуждения в СМИ (в том числе и в оппозиционных), среди специалистов, экспертов, ученых, политиков, лидеров политических партий и движений. Логично было бы обсуждение концепции этого проекта (еще до вынесения на первое чтение), например, на парламентских слушаниях в Государственной Думе или на заседании Политического консультативного совета при Президенте Российской Федерации. Пока же можно сделать вывод, что еще не существует жгучей общественной потребности в принятии этого закона. Вместе с тем необходимо отметить, что обсуждение этой проблемы полезно и необходимо, но законодательно регулировать этот вопрос преждевременно. Складывается впечатление, что авторы этого проекта руководствуются сиюминутными интересами и чрезмерно торопятся, что безусловно сказалось на качестве рассматриваемого проекта. Ссылки в пояснительной записке на зарубежный опыт (преимущественно англосаксонский) законодательного регулирования этого вопроса достаточно уязвимы, ибо во многих этих странах существует исторически сложившаяся двухпартийная система (или количество партий немногочисленно), действуют законы, регулирующие деятельность партий, а сами партии имеют достаточно большой опыт, действуют иные модели политической системы (например, когда правительство формируется партией, победившей на парламентских выборах, и так далее). Понятие "оппозиция" во многих зарубежных странах является привычным. Чаще всего имеется одна достаточно сплоченная политическая сила, находящаяся в состоянии оппозиции по отношению к правящей партии и именуемая оппозицией. У нас же оппозицией именуют себя многие: есть оппозиция демократическая, коммунистическая, национал-патриотическая и так далее. Вызывает большие сомнения желание авторов проекта закона распространить его положения на деятельность органов государственной власти субъектов Российской Федерации. Должен сказать, что, с одной стороны, мне неизвестно о подобной практике в зарубежных странах, с другой стороны, в большей части субъектов Российской Федерации отсутствует пропорциональная система (или хотя бы ее элементы) при избрании законодательных (представительных) органов, в которых (в том числе и в силу вышеупомянутого обстоятельства) обычно отсутствуют депутатские фракции. Что касается оппозиционной деятельности в органах местного самоуправления, то подобное, на мой взгляд, вообще отсутствует в мировой практике и плохо стыкуется с принципами местного самоуправления, заложенными как в Конституции, так и в законе "Об основных принципах местного самоуправленияв Российской Федерации" и так далее. Кстати, и само выражение из проекта "политический курс, проводимый исполнительными органами местного самоуправления" - звучит достаточно странно. Что касается поправок, то поправки, одобренные Комитетом по делам общественных объединений и религиозных организаций (таблица 1), можно поддержать. Также можно поддержать поправки 3-12 (таблица 2), отклоненные вышеуказанным комитетом. Последние поправки, представленные Правительством и Президентом, недвусмысленно показывают, что проект делался наспех и во многом состоит из фрагментов других законов, переписанных дословно или перелицованных на скорую руку (например, статья 7 - из закона о СМИ). Кстати, предлоги, основания для отклонения поправок из таблицы 2 достаточно формальные. Скорее всего авторы опасались, что в случае их одобрения от самого закона ничего не останется, так как он резко сократится в размерах. Несмотря на то что проект в первом чтении принят, считаю невозможным принятие его во втором чтении. Кстати, помимо вышеуказанного обращает на себя внимание огромное количество поправок к проекту, его внутренняя противоречивость, большое число терминов, не имеющих нормативного значения, и так далее, и тому подобное. На мой взгляд, этот вариант проекта не имеет каких-либо шансов на прохождение через Совет Федерации или на одобрение Президентом. Во избежание дискредитации этой важной (возможно, в перспективе) проблемы лучшим выходом было бы прекращение работы над этим проектом и использование некоторых его идей (или отдельных положений) в работе над поправками к Конституции Российской Федерации, над законопроектом о политических партиях и другими законодательными актами. Поддерживая замечания, содержащиеся в заключении Правового управления Аппарата Государственной Думы, хочу высказать в заключение ряд соображений по нескольким позициям. В проекте имеется множество терминов, не имеющих какого-либо толкования или приемлемого, однозначного определения (например, "общественно-полезная политическая деятельность", "политическая программа", "политические решения", "политический курс", "публичная критика", "независимое общественное мнение" и так далее). Из-за неясного определения понятия "оппозиционная деятельность", весьма расплывчато выглядят ее субъекты. В статье 5 указано, что "государство гарантирует право граждан Российской Федерации на участие в оппозиционной деятельности". Между тем конкретные определения прав граждан являются предметом, который регулируется Конституцией. В статье 6 упоминается "государственная регистрация" оппозиционных общественных объединений. Неясно, что имеется в виду: их регистрация как общественных объединений или как оппозиционных. Если имеется в виду второе, то механизм подобной регистрации никак не определен. Неясно также, должны ли регистрироваться отдельные лица, занимающиеся оппозиционной деятельностью (статья 2). Их статус никак не определяется в проекте. В статью 7 механически перенесены нормы из закона о СМИ, ее положения плохо проработаны, мало учитывают специфику деятельности государственных СМИ (непонятно, например, откуда взялось время - 17 минут - для ответа на публичную критику). В случае выполнения норм статьи 8 теоретически пять общественных объединений имеют право создать "теневые" правительственные кабинеты (то есть 20 процентов умножить на 5). Число 20, на мой взгляд, чрезмерно мало, и его желательно увеличить как минимум до 30. Не совсем понятно, почему Государственная Дума должна голосовать за персональный состав "теневого" ("теневых"?) правительственного кабинета. По-моему, это внутреннее дело оппозиционной депутатской фракции. Кстати, было бы полезно в законе дать определение, что такое "теневой" правительственный кабинет. Не имеет смысла и приглашение представителей "теневых" кабинетов на заседания коллегий соответствующих министерств и государственных кабинетов. (Есть ли подобное в мировой практике? Да и коллегии в этих ведомствах могут просто не проводиться.) В статье 9 упомянуто, что представители оппозиционного общественного (депутатского) объединения могут составить большинство в составе Правительства, органах исполнительной власти субъектов Российской Федерации и местного самоуправления. Подобное высказывание не имеет смысла, ибо численный состав Правительства не определен какими-либо нормативными актами (так что большинство определить будет невозможно), подобное нереально и на уровне субъектов Российской Федерации и местного самоуправления (подобное большинство можно было легко посчитать, когда существовали облисполкомы и горисполкомы, однако в данный момент нормативными актами подобные органы не предусмотрены). *** Уважаемые депутаты! История ныне существующих автономных округов подтверждает общую для них особенность создания: все они были образованы в 30-е годы в составе определенных областей и краев и именовались национальными округами. Поэтому ни Конституция СССР (1936 года), ни Конституция РСФСР (1937 года) не содержали специальных норм, посвященных их статусу. Анализ законодательства периода образования автономных округов позволяет сделать два вывода. Правовой статус национального округа определялся в РСФСР самостоятельно помимо конституционных норм; Национальный округ - форма административной автономии. Подобный подход к национальным округам государство сохраняло и на более позднем этапе своего развития. В частности, принятый на основе Конституции РСФСР (1978 года) Закон РСФСР от 20 ноября 1980 года "Об автономных округах РСФСР" свидетельствует, что государство не признавало автономный округ в качестве субъекта РСФСР, он по-прежнему находился в административном подчинении края или области. Такой, так сказать, правовой режим автономного округа был прерван принятием 12 июня 1990 года Декларации о государственном суверенитете РСФСР и внесением соответствующих изменений в Конституцию РСФСР. Подписав в 1992 году Федеративный договор, автономные округа стали обладателями статуса самостоятельного субъекта государственно-договорных отношений, то есть субъекта Российской Федерации. Приобретенная автономными округами государственно-правовая правосубъектность получила признание и со стороны новой Конституции Российской Федерации. Конституция Российской Федерации не содержит указаний на обязательную территориальную или иную принадлежность (зависимость) автономного округа к краю или области, хотя и допускает возможность заключения договоров между ними (часть 4 статьи 66). Поскольку всякий договор строится на свободном волеизъявлении его участников, то правомерно утверждать, что автономный округ самостоятелен в решении вопроса о том, заключать или не заключать договор с краем (областью). Следовательно, федеральный закон вопреки положениям статей 11-14 проекта не должен регулировать договорные отношения субъектов Федерации, поскольку полномочия находятся за пределами статьи 71 Конституции Российской Федерации. Статьи Конституции Российской Федерации, относящиеся к статусу субъекта Федерации, не дают прямых ответов на целый ряд следующих вопросов, возникающих при организации государственной власти автономного округа. Как определить фактическое положение автономного округа: входит он в Российскую Федерацию непосредственно или в составе края или области? Каков механизм выхода автономного округа из состава области или края? Какое участие население автономного округа принимает в формировании органов государственной власти края или области? Распространяется ли государственная власть края или области на территорию автономного округа? Какова должна быть финансовая база в автономном округе? Как разрешать споры между автономным округом краем или областью: в соответствии с установленной Конституцией Российской Федерации процедурой, предусмотренной для равноправных субъектов Федерации, или должна применяться какая-то иная процессуальная форма? Перечисленных вопросов достаточно для иллюстрации неоспоримого факта, что перед законодателем стоит сложная задача - в рамках существующих конституционных норм определить недостающие элементы правового статуса автономного округа, который до сегодняшнего дня развивался на основе так называемого правила матрешки, когда Конституция Российской Федерации декларирует его самостоятельность и равенство по отношению к краю или области, хотя фактически сохраняется прочная пуповина зависимости. Автономный округ - это субъект Российской Федерации, обладающий собственной территорией. В силу этого закон не должен моделировать, как это делает проект, его зависимость от другого субъекта Федерации. Именно подобная идея законопроекта обнаруживает его концептуальное несоответствие Конституции: нормы законопроекта направлены на изменение конституционного статуса автономного округа. Наконец, еще одно замечание, относящееся к проблеме, которая не имеет однозначного решения. Что должен регулировать обсуждаемый закон: статус конкретного автономного округа или он должен касаться принципов взаимоотношений между субъектами Федерации? Положения части 4 статьи 66 Конституции Российской Федерации позволяют сделать два суждения: о возможности принятия единого для всех автономных округов федерального закона или о вероятности разработки отдельных федеральных законов. Какому варианту отдать предпочтение? Опуская значительную часть аргументов, должен сделать вывод, что принятие единого для всех автономных округов федерального закона, проект которого сегодня обсуждается, - худший вариант решения вопроса, так как единый закон не только не может учесть существующие значительные отличия между автономными округами, но, по существу, сделает ненужным и договорное регулирование между автономными округами и краями или областями. Принятие единого закона не учитывало бы и то обстоятельство, что Конституция Российской Федерации не наделяет федеральную власть правом на регулирование отношений, которые относятся к предмету обсуждаемого законопроекта.
Цвет настроения