Стенограмма и материалы заседания Госдумы от 20.11.1997 № 2661

Непроизнесенные выступления 20 ноября 1997 г.

Состояние
Состояние уточняется
Принят
20.11.1997
№
2661

Источник: transcript.duma.gov.ru

ТЕКСТ непроизнесенного выступления Бабурин С.Н., заместитель Председателя Государственной Думы. Уважаемые коллеги, я хочу ознакомить вас с текстом своего открытого письма главному редактору газеты "Советская Россия" Чикину В.В. "Господин главный редактор! В номере вашей газеты за 20 ноября 1997 года я с недоумением прочитал материал, где я причисляюсь к друзьям господина Чубайса. К сожалению, это не первая публикация газеты, которая пытается представить меня то другом главного ваучеризатора Российской Федерации, то поклонником нынешнего Правительства. Считаю необходимым подчеркнуть, что позиция полного неприятия и отрицания нынешнего режима занята мною давно и неукоснительно. Именно компрадорские силы, олицетворением которых является господин Чубайс, но которые представлены не только им в российской власти, и составляют главную опасность для нашего народа. Об этом мною говорилось многократно и на сессиях Государственной Думы, и в публичных выступлениях с различных трибун, в том числе и в прессе. Теперь о том, что касается конкретного голосования 19 ноября в 10.31 по предложению депутата Янковского - "снять пункт 19 из повестки дня", пункт, касающийся проекта постановления, внесенного по инициативе фракции КПРФ, в связи с острым политическим кризисом в Правительстве и лично Чубайсом. Из вашей газеты я с изумлением узнал о своем голосовании "за". К сожалению, в момент голосования я отсутствовал в президиуме, находясь в зале среди моих коллег по депутатской группе "Народовластие" и обсуждая с ними текущие вопросы сессии. Поэтому не смогу назвать то неустановленное лицо, которое нажало кнопку вместо меня. Снятие же пункта о Чубайсе было бы просто безответственным, ибо именно по этому вопросу накануне в нашей депутатской группе было проведено совещание и по просьбе коллег я подготовил поправки к проекту постановления. Они сводились к тому, чтобы убрать сусальные слова типа "одобряем и поддерживаем действия Президента Ельцина" или "просить Президента удовлетворить прошение господина Чубайса об отставке". Естественно, я планировал отстаивать наши поправки. Поскольку вопрос в повестке дня удалось сохранить, при его обсуждении мне было предоставлено слово. Я предложил, во-первых, фразу: "одобрить и поддержать действия Президента Российской Федерации по увольнению в отставку коррумпированных должностных лиц федеральных органов исполнительной власти" заменить на: "считать их оправданными, хотя изапоздалыми". Второй пункт: не "просить Президента Российской Федерации" это неприлично и унизительно для Государственной Думы, а "рекомендовать Президенту Российской Федерации удовлетворить прошение господина Чубайса об отставке с постов Первого заместителя Председателя Правительства Российской Федерации и министра финансов Российской Федерации". И самое главное, обращал я внимание коллег, - острый правительственный кризис заключается не в случайно вскрытом попрании морально-этических норм и применении нечистоплотных приемов личного обогащения нескольких членов Правительства, а в том, что он, этот кризис, вызван деятельностью ряда членов федерального Правительства, выразившейся в разработке ущербной социально-экономической политики России, секвестровании принятого Государственной Думой и утвержденного Президентом бюджета на 1997 год. Вот главное преступление Чубайса и компании. Если моя поправка - заменить "просить" на "рекомендовать" - была принята, хотя для этого и пришлось голосовать дважды, то в отношении принципиальных оценок социально-экономической политики Правительства председательствующийвозразил: "Это не поправка, а новое постановление". Учитывая цейтнот заседание уже заканчивалось - и риск, что если голосование по поправкам будет продолжаться, то мы не успеем принять постановление в целом, я согласился не настаивать на других поправках. Такова суть того, что было на заседании Государственной Думы 19 ноября. Можно было бы считать искажение моей позиции на страницах вашей газеты досадной случайностью. Но ведь такое происходит не впервые. 11 октября 1997 года, основываясь на том, что при голосовании по постановлению, где отчет Правительства предлагалось признать неудовлетворительным и на этом поставить точку, я воздержался, вы представили меня чуть ли не защитником Правительства, поставив в один ряд с господами Старовойтовой и Боровым. Если бы "Советская Россия" захотела на самом деле подумать и понять, почему Бабурин воздержался, ей было бы достаточно посмотреть стенограмму заседания. Она бы увидела, что я сказал (текст выступления опубликован в стенограмме того же заседания): хватит нам раз за разом, дежурно говорить о неудовлетворительной работе Правительства, необходимо быть принципиальными до конца и, не откладывая на завтра, ставить вопрос о недоверии этому Правительству. Эта моя позиция была официально зафиксирована, повторяю, в том же заседании. Однако газета преподнесла ее своим читателям в совершенно извращенном виде. Отсюда я вынужден считать публикации в "Советской России" в мой адрес не просто случайными и односторонними, не просто ошибками, а преднамеренной политической линией, направленной на дискредитацию не только меня лично, но и независимой патриотической оппозиции. Не случайно "Советская Россия" предпочитает из выступлений фракций при обсуждении вопроса о недоверии Правительству публиковать только выступления Г.Зюганова и В.Жириновского, который объясняет, что Правительство не надо трогать, пусть оно остается, "не замечая" моего официального выступления от имени депутатской группы "Народовластие", где я развернуто доказываю, почему доверять нынешнему Правительству безответственно и преступно. Очень сожалею о необъективности некогда уважаемой мною газеты. Сожалею еще и потому, что ведь еще несколько лет назад "Советская Россия" была флагманом оппозиционной прессы, демонстрируя четкость, боевитость и принципиальность".
Цвет настроения