Обзор практики ВС от 08.04.2021
Статья 24
- Состояние
- Состояние уточняется
- Документ
- Обзор практики ВС
Источник: Верховный Суд Российской Федерации
24. Оставление лицом за собой задатка без какого-либо встречного
предоставления само по себе не свидетельствует о наличии признака
неравноценности сделки. На неравноценность соглашения о задатке, в
частности, может указывать существенное превышение его размера над
суммами, обычно уплачиваемыми по аналогичным сделкам, или
противоречие принципам разумности и баланса интересов сторон.
Банк (цедент) уступил обществу (цессионарию) требование к компании
по возврату кредитов. Общество обязалось оплатить цессию и выполнить
иные условия (обеспечить заключение договоров поручительства за
исполнение иными лицами своих обязательств перед банком по договорам о
выдаче банковских гарантий и обязательств по возврату кредитов). Стороны
установили, что требование переходило к должнику при выполнении им как
обязательств по оплате цессии, так и дополнительных обязательств.
Исполнение указанных обязательств общества обеспечивалось
задатком, который подлежал учету в оплате цены уступки при
окончательном расчете.
В случае неисполнения обществом своих обязательств банк имел право
в одностороннем порядке расторгнуть договор с оставлением за собой
задатка.
Общество перечислило банку задаток. Оставшуюся часть цены
уступаемых прав оно не оплатило, договоры поручительства также не
заключены.
В этой связи банк направил обществу уведомление о прекращении
договора цессии, одновременно сообщив о том, что задаток возврату не
подлежит.
Решением арбитражного суда обществу отказано в иске о взыскании
суммы предоставленного задатка в качестве неосновательного обогащения.
В последующем общество признано банкротом.
Конкурсный управляющий общества обратился в арбитражный суд с
заявлением по настоящему обособленному спору, полагая, что договор
цессии недействителен по признакам подозрительности (ст. 612 Закона о
банкротстве). Банк не намеревался исполнять обязательства по спорному
договору и предоставил по сделке неравноценное встречное исполнение.
Определением арбитражного суда первой инстанции, оставленным без
изменения постановлениями арбитражных судов апелляционной инстанции и
округа,
заявление
удовлетворено,
договор
цессии
признан
недействительным, применены последствия его недействительности: с банка
в пользу общества взыскана сумма задатка и на эту же сумму восстановлено
право требования банка к обществу. Суды руководствовались ст. 61 1, 612, 616
Закона о банкротстве, ст. 167 ГК РФ и исходили из наличия признаков
подозрительной сделки: оспариваемый договор заключен менее чем за год до
возбуждения дела о банкротстве должника; равноценного встречного
предоставления должник не получил, так как требования к нему не перешли;
причинен вред кредиторам должника, поскольку в результате оспариваемой
сделки утрачено имущество должника, за счет которого кредиторы могли бы
удовлетворить свои требования; неполучение встречного исполнения
привело к банкротству должника; стоимость спорной сделки составила более
90% балансовой стоимости активов должника, при этом денежные средства
на уплату задатка должник получил в заем, о чем банк знал ввиду ведения
счета должника; реальной возможности исполнить сделку у должника не
имелось, как и возможности взыскать дебиторскую задолженность.
Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила
указанные судебные акты и направила обособленный спор на новое
рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции по следующим
основаниям.
Товарно-денежные отношения, регулируемые гражданским правом,
основываются, как правило, на равноценности обмениваемых благ, поэтому
определяющими признаками этих отношений являются возмездность и
эквивалентность встречного предоставления (тем более, если речь идет о
предпринимательских
правоотношениях).
Нарушение
принципов
возмездности и эквивалентности при совершении большинства сделок
дестабилизирует гражданский оборот и может повлечь неспособность лица
удовлетворить требования его кредиторов.
Для восстановления прав последних Закон о банкротстве предусмотрел
возможность оспаривания подобных сделок, установив в п. 1 ст. 612 признаки
недействительности неравноценной сделки. На неравноценность, в
частности, может указывать существенное отличие в худшую для должника
сторону цены этой сделки или иных ее условий по сравнению с
аналогичными сделками, совершенными на рыночных условиях.
Следуя указанной правовой норме, а также п. 8 постановления Пленума
Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2010 г.
№ 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением гл. III1
Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», суды в данном
обособленном споре должны были оценить сделку по уступке требования на
предмет равноценности встречного исполнения обязательств банком. Для
этого судам следовало сопоставить договорную цену уступаемого
требования с его рыночной стоимостью, определенной с учетом условий и
обстоятельств такого встречного исполнения обязательств. Существенное и
безосновательное отклонение договорной цены от рыночной может
указывать на неравноценность встречного исполнения и, как следствие, на
недействительность сделки.
В опровержение доводов о неравноценности сделки банк представил в
суд мотивированный подробный отчет об оценке рыночной стоимости права
требования. Данный отчет не признан судами недопустимым или
недостоверным доказательством, не опровергнут по существу, однако и не
положен в основу судебного решения даже при том, что в противовес этому
доказательству в суд не представлено ни иных доказательств, ни
убедительных аргументов, а оценочная цена близка к договорной. Такой
подход явно противоречит принципу состязательности сторон, правилам
доказывания и правовым нормам, регулирующим принятие судебных
решений и изложение судебных актов (ст. 9, 65, 71, 168 170, 271 АПК РФ).
Неравноценность сделки суды усмотрели не в цене цессии, а в
отсутствии какого-либо встречного предоставления со стороны банка взамен
полученной им суммы задатка: банк не передал обществу ни право
требования, ни иные материальные блага. К этому же сводилась позиция лиц,
оспаривающих сделку.
Однако денежные средства банк получил не в качестве аванса
(предварительной оплаты), действительно требующего встречного
предоставления либо возврата в случае неисполнения обязательств (п. 3
ст. 487, ст. 1102 ГК РФ), а в качестве задатка, представляющего собой в том
числе и обеспечение исполнения договора (п. 1 ст. 380 ГК РФ). Правила о
распоряжении задатком устанавливают, что если за неисполнение договора
ответственна сторона, давшая задаток, он остается у другой стороны (п. 2
ст. 381 ГК РФ). Никаких иных обязанностей исправной стороны (в том числе
по передаче какого-либо встречного предоставления) ни законом, ни
договором не установлено. Необходимым и достаточным условием для
оставления банком задатка за собой являлось неисполнение обществом своих
обязательств по договору, что и было установлено судами.
Следует заметить перечисление денежных средств в качестве задатка
в суде никем не оспаривалось, а условия договора цессии позволяют прийти
к однозначному выводу: стороны договорились именно о задатке.
Таким образом, вывод судов о том, что в оставлении банком за собой
задатка без какого-либо встречного предоставления имелся признак
неравноценности, несостоятелен.
Соглашение о задатке могло быть оценено на равноценность
(эквивалентность) при его сравнении с подобными сделками либо при
соотнесении с принципами разумности и баланса интересов сторон. Доводы
и доказательства о том, что, например, в сравнимых аналогичных
обстоятельствах размер задатка, как правило, существенно меньше и т.п.,
обязаны представить в суд лица, оспаривающие сделку. В противовес этому
банк должен был указать на особенности оспариваемой сделки,
обосновывающие согласованную сторонами сумму задатка.
Недействительность уступки требования по основаниям, указанным в
п. 2 ст. 612 Закона о банкротстве, требует от заинтересованных в оспаривании
сделки лиц доказывания дополнительных признаков (в том числе
осведомленность банка о намерении причинить вред кредиторам общества),
что не было сделано ими в суде. По крайней мере, эти обстоятельства не
изложены в судебных актах.
Ссылка на противодействие со стороны банка исполнению обществом
своих обязательств по договору цессии не принимается судебной коллегией,
поскольку эти обстоятельства компетентными судами также не
устанавливались, а правила кассационного судопроизводства не наделяют
суд такими полномочиями.
Определение № 306-ЭС20-14567
Практика применения законодательства о вещных правах
и земельного законодательства