Документ адвокатуры от 06.06.2017
Адвокат не вправе принимать поручение от лица, обратившегося к нему за оказанием юридической помощи, в случае, если он оказывает юридическую помощь доверителю, интересы которого противоречат интересам данного лица.
- Состояние
- Состояние уточняется
- Принят
- 06.06.2017
Источник: Федеральная палата адвокатов
РЕШЕНИЕ
по дисциплинарному производству № 57/17
Совет АП ЛО в составе:
Первого Вице-президента: А. Н. Денисовой
Вице-президентов:
Д. О. Лактионова
А. Л. Пелевина
Членов Совета:
Р. Н. Айдамирова
С. А. Брагина
К. В. Кулакова
Л. В. Мальковой
В. Д. Масленниковой
Д. А. Нуретдинова
Е. Н. Тонкова
Участники дисциплинарного производства извещены о назначении разбирательства в Совете АП ЛО на 06.06.2017 г. На заседание Совета не явились.
06 июня 2017 года в соответствии с положениями ст. ст. 24, 25 Кодекса профессиональной этики адвокатов рассмотрел дисциплинарное производство № 57/17 в отношении адвоката С и
установил следующее:
Дисциплинарное производство № 57/17 в отношении адвоката С (№ 47/ххх в Реестре адвокатов Ленинградской области, Коллегия адвокатов <данные скрыты>) возбуждено 24.03.2017г. в связи с поступившей в Адвокатскую палату Ленинградской области 20.03.2017г. жалобой А.
В жалобе сказано следующее:
Заявитель привлекается к уголовной ответственности по ч. 4 ст.159 УК РФ. Представителем потерпевшего Г.А.Н. по делу являлся адвокат С. Во время производства предварительного расследования и нахождения А в СИЗО-1 г. Ставрополя, адвокат С 13.04.2016г. выписал ордер №ххх654, в соответствии с которым ему поручалось «консультирование А по уголовному делу на предварительном следствии» по соглашению от 12.04.2016г. Но ни А, ни ее родственники соглашения с адвокатом С не заключали.
Адвокат С пришел к А в СИЗО и провел конфиденциальную встречу с А наедине в течение 30 минут. В ходе встречи адвокат С интересовался у заявителя ее позицией по уголовному делу. А рассказала ему о своей позиции, в частности, о том, что невиновна. Адвокат С разъяснял А, что ее действия могут быть переквалифицированы на ч.1 ст.202 УК РФ и дело будет прекращено, А, по словам адвоката, получит денежное вознаграждение «от благодарных наследников».
При этом адвокат пояснял, что такая переквалификация будет возможна, если А даст ложные показания о том, что по просьбе Х.Л.В. сфальсифицировала завещание.
Т.о., адвокат С оказывал юридическую помощь А, одновременно представляя интересы потерпевшего Г.А.Н. по ордеру №430641 от 14.04.2017г., чьи интересы противоречат интересам А
В судебном заседании по данному факту был допрошен потерпевший Г.А.Н., который пояснил, что его интересы по уголовному делу представлял адвокат С В апреле 2016г. С сообщил ему, что нужно сходить к А в СИЗО, с чем Г.А.Н. согласился.
Сам адвокат С в судебном заседании сказал, что пришел в СИЗО к А по просьбе следователя во время выполнения требований ст.217 УПК РФ. Однако, это, по мнению заявителя, является ложью, т.к. требования ст.217 УПК РФ выполнялись с 23.03.2916г. по 24.03.2016г. Дело прокурору было направлено 05.04.2016г., поэтому следователь не мог направить адвоката к А, т.к. она уже в это время числилась за прокуратурой, а не за следствием.
Заявитель полагает, что адвокат С выписал ордер и посетил А умышленно, с целью получения информации от А как обвиняемой о ее позиции по делу.
Со ссылкой на ч.1 ст.4, ч.ч.1 и 3 ст.5, ст.13 Кодекса профессиональной этики адвоката, ч.4 ст.6 и ч.1 ст.7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» А заявляет о нарушении адвокатом С умышленно требований законодательства об адвокатской деятельности и норм профессиональной этики адвоката, что должно повлечь применение к нему мер дисциплинарной ответственности.
К жалобе приложены:
копия ордера адвоката №430641 от 14.04.2015г., выданного адвокату С на представительство интересов Г.А.Н. по уголовному делу в СЧ по РОПД УМВД по Ставропольскому краю на основании соглашения от 12.06.2015г.
копия ордера №ххх654 от 13.04.2016г., выданного адвокату С в том, что ему с 13.04.2016г. поручается консультирование А по уголовному делу на предварительном следствии на основании соглашения от 12.04.2016г.
копия протокола судебного заседания от 25.11.2016г. по уголовному делу №108 по обвинению А и Х.Л.В. (с участием представителя потерпевшего – адвоката С Суд обозрел личное дело А, в котором имеется ордер адвоката С от 13.04.2016г. и сведения о времени беседы А и С, копии данных документов приобщены к материалам дела. После перерыва заседание продолжено (с участием адвоката С и потерпевшего Г.А.Н.). Защитником А – адвокатом Пташкиной Н.Н. заявлено ходатайство об отводе представителя потерпевшего Г.А.Н. – адвоката С А поддержала ходатайство своего защитника. Адвокат С заявил суду, что он действительно встречался с обвиняемой А 13.04.2016г. в следственном изоляторе №1 г.Ставрополя, но беседа между ними не состоялась ввиду того, что в тот момент адвокату стало известно об окончании предварительного следствия по уголовному делу, в связи с чем необходимость в проведении беседы отпала. Адвокат С возражал против удовлетворения ходатайства о его отводе. Потерпевший Г.А.Н. суду пояснил, что адвокат С добросовестно исполнял обязанности его представителя и с обвиняемой А встречался с ведома потерпевшего и в его интересах., соглашения с адвокатом С на посещение А он не подписывал, но адвокат говорил ему, что планирует посетить А и Г.А.Н. дал ему свое согласие. Суд вынес постановление об удовлетворении заявленного ходатайства об отводе адвоката С как представителя потерпевшего Г.А.Н.
копия постановления Кисловодского городского суда Ставропольского края от 09.12.2016г. по делу №1-108 об удовлетворении ходатайства подсудимой А и ее защитника адвоката Пташкиной Н.Н. об отводе представителя потерпевшего – адвоката С на основании ст.ст.69 и 72 УПК РФ (представитель потерпевшего Г.А.Н. адвокат С 13.04.2016г. выписал ордер №ххх654 на консультирование А по уголовному делу и в тот же день посетил ее в следственном изоляторе, т.е. оказывал юридическую помощь А, чьи интересы противоречат интересам представляемого им потерпевшего).
копия 3-х листов обвинительного заключения по обвинению А и Х.Л.В., потерпевший по делу – Г.А.Н. Материалы уголовного дела предъявлены для ознакомления потерпевшему Г.А.Н. и его адвокату 23.03.2016г., обвиняемая А и ее защитники Никитин С.А. и Козлова И.А. ознакомились с материалами дела 23 и 24.04.2016г., 05.04.2016г. Уголовное дело направлено прокурору 05.04.2016г.
Адвокат С о возбуждении дисциплинарного производства, дате и времени разбирательства в квалификационной комиссии извещен, представил письменные объяснения, в которых указал следующее:
Адвокат С не отрицает факт посещения в следственном изоляторе А в указанное в жалобе время. Указал, что вынужден был выписать ордер, необходимый для входа и встречи с обвиняемой, содержащейся под стражей. В остальной части жалобы, по мнению адвоката, факты искажены, т.к. А «пытается свести счеты» с ним, связывая свой арест и привлечение к уголовной ответственности с работой адвоката С в интересах его доверителя Г.А.Н.
Интересы Г.А.Н. адвокат С представляет с 2013г. по нескольким делам, связанным с наследственным имуществом Г.А.Н., главного бухгалтера ОАО <данные скрыты> (судом было признано недействительным завещание Г.А.Н. в пользу Х.Л.В., удостоверенное нотариусом А. Возбуждено уголовное дело по ч.4 ст.159 УК РФ в отношении А и Х.Л.В. по факту завладения имуществом Г.А.Н. А привлечена к уголовной ответственности, заключена под стражу, дело направлено в суд).
В ходе ознакомления с материалами данного уголовного дела на следствии, в порядке ст.216,217 УПК РФ, следователь Е.С.Н., в производстве которого находилось дело, передал адвокату С просьбу обвиняемой А посетить ее в следственном изоляторе с целью ведения переговоров по возмещению вреда, причиненного преступлением, наследнику по закону, принявшему наследство – Г.А.Н.
Адвокат С обсудил эту просьбу А со своим доверителем Г.А.Н., который посчитал возможным данные переговоры, т.к. они были в его интересах.
Соглашения с А либо с ее родственниками адвокат С не заключал, т.к. действовал в рамках соглашения, заключенного с Г.А.Н. Т.к. инициатива ведения переговоров с А исходила от нее, что подтверждается следователем Е.С.Н., предполагалось ведение переговоров в интересах доверителя Г.А.Н., адвокат С не усмотрел в данных действиях конфликта интересов, т.к. ч.1 ст.11 Кодекса профессиональной этики адвоката дает право адвокату способствовать примирению сторон.
Адвокат указал также, что в целях соблюдения прав А, посещение ее в следственном изоляторе он провел одновременно с адвокатом Н.С.А., защитником А, т.е. в соответствии с ч.2 ст.14 КПЭА.
Перед разговором адвоката С с А, с ней переговорил ее защитник Н.С.А., разрешив С переговорить с А наедине. Однако, А, после разговора со своим защитником, с адвокатом С общаться отказалась, поэтому С сразу покинул СИЗО, не оказывая какой-либо консультационной (юридической) помощи А. Адвокат Н.С.А. остался в СИЗО.
Адвокат С не согласен с доводами жалобы в том, что он общался с А длительное время, настаивает на том, что время общения было не более 2-3 минут. Считает, что А была «совершена провокация» в отношении него с целью вывести его из дела.
Адвокат С признает, что допустил неосмотрительность, неправильно оформив ордер, неточно указал основание посещения. Полагает, что это впрямую не противоречит указанной им цели посещения, но дает возможность превратного истолкования цели его посещения А
Со ссылкой на п.3 ч.3 ст.21 КПЭА (истечение установленного ч.5 ст.18 КПЭА срока привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности), просил дисциплинарное производство прекратить, проведя разбирательство в его отсутствие.
К объяснениям адвокат приложил:
копию письма следователя по ОВД СЧ по РОПД ГСУ ГУ МВД России по Ставропольскому краю Е.С.Н. от 12.03.2017г., адресованного в АП ЛО по дисциплинарному производству в отношении адвоката С. Из письма следует, что уголовное дело по обвинению А находилось в его производстве. В конце марта 2016г. в процессе ознакомления сторон с материалами уголовного дела А сообщила, что может дать показания, изобличающие соучастницу преступления – Х.Л.В., что поможет вернуть похищенное имущество потерпевшему Г.А.Н. При этом непременным условием она поставила посещение ее в следственном изоляторе адвокатом С, т.к. она была намерена обсудить с ним условия примирения с потерпевшим и возмещения ему ущерба. Эту просьбу А следователь передал адвокату С. О том, что С посещал А в СИЗО, следователь узнал из жалобы А, представленной ему адвокатом С
копию справки начальника ФКУ СИЗО-1 г. Ставрополя (в ответ на запрос следователю Е.С.Н.) от 21.04.2017г., из которой следует, что А 13.04.2016г. посещали в СИЗО: адвокат Н.С.А. (с 09-03 до 10-51), адвокат С (с 09-03 до 10-02).
24 апреля 2017 года дисциплинарное производство № 57/17 было рассмотрено квалификационной комиссией АП ЛО, которая в соответствии с п. 1 ч. 9 ст.23 Кодекса профессиональной этики адвоката, пришла к заключению о наличии в действиях адвоката С, при оформлении 13.04.2016г. ордера № ххх654, подтверждающего принятие им поручения на посещение в следственном изоляторе №1 г. Ставрополя для дачи консультаций А, обвиняемой по уголовному делу, - нарушения абз.5 п.2 ч.4 ст.6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», ч.2 ст.5 Кодекса профессиональной этики адвоката.
Совет АП ЛО, изучив материалы д/производства, считает установленным следующее:
В соответствии с положениями ст.25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» адвокатская деятельность адвокатом осуществляется на основании соглашения, заключенного адвокатом с доверителем или иным лицом в интересах доверителя. Соглашение представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в письменном виде с указанием существенных для такого договора условий.
В соответствии с положениями ст.50 и 51 УПК РФ, защитник в уголовном судопроизводстве приглашается подозреваемым, обвиняемым, его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого, обвиняемого (защитник по соглашению), а в случае отсутствия такового либо в случае отсутствия защитника по соглашению в течение 24 часов с момента задержания , а также невозможности явки приглашенного защитника в течение 5 суток с момента заявления соответствующего ходатайства – следователем принимаются меры к назначению защитника (защитник по назначению).
Согласно пункта 4 части 1 статьи 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», адвокат обязан соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката.
В соответствии с ч.2 ст.5 КПЭА адвокат при осуществлении адвокатской деятельности обязан избегать действий (бездействия), направленных к подрыву доверия.
Адвокат С 13.04.2016г. выписал ордер №ххх654, в котором указал, что ему поручается с 13.04.2016г. консультирование А (обвиняемой) по уголовному делу на предварительном следствии, и предъявил данный ордер при посещении А в Следственном изоляторе №1 г. Ставрополя. В качестве основания выдачи ордера адвокат указал «соглашение от 12.04.2016г.»
Как следует из жалобы А и не оспаривается адвокатом С, соглашения с А либо с иным лицом по ее поручению, либо с ее согласия на оказание ей какой-либо юридической помощи как обвиняемой по уголовному делу, адвокат не заключал.
Т.о., он при заполнении ордера №ххх654 от 13.04.2016г. указал в нем недостоверные сведения об основаниях выдачи ордера. Данные действия расцениваются Советом АП ЛО как действия, направленные на подрыв доверия, т.е. нарушение ч.2 ст.5 КПЭА, по следующим основаниям.
В соответствии с ч.1 ст.6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и ч.4 ст.49 УПК РФ, полномочия защитника в уголовном судопроизводстве подтверждаются удостоверением адвоката и ордером адвокатского образования. Ордер должен содержать обязательные атрибуты, в частности, указание на основании выдачи ордера, т.е. на реквизиты соглашения либо документа о назначении (см. Приказ МЮ РФ №47 от 10.04.2013г.).
Истребование от адвоката каких-либо документов в подтверждение указанного в ордере основания, в частности, соглашения, запрещено ч.2 ст.6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ».
В соответствии со ст.18 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» от 15.07.1995г. №103-ФЗ адвокат-защитник допускается к содержащемуся под стражей лицу при предъявлении удостоверения адвоката и ордера. Истребование иных документов от защитника не допускается. Допуск к содержащемуся под стражей обвиняемому адвоката, не являющегося его защитником (или, в отдельных случаях, представителем), законом не предусмотрен.
Т.о., закон исходит из презумпции доверия к сведениям, которые указаны в ордере адвоката, поэтому внесение недостоверных сведений в ордер является со стороны адвоката действиями, подрывающими доверие к нему как профессиональному участнику судопроизводства и к институту адвокатуры в целом.
В соответствии с абз.5 п.2 ч.4 ст.6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» адвокат не вправе принимать поручение от лица, обратившегося к нему за оказанием юридической помощи, в случае, если он оказывает юридическую помощь доверителю, интересы которого противоречат интересам данного лица.
Запрет на оказание юридической помощи в условиях конфликта интересов доверителей, содержится также в п.10 ч.1 ст.9 КПЭА со ссылкой на ч.1 ст.11 КПЭА.
В соответствии с ч.1 ст.11 КПЭА адвокат не вправе быть советником, защитником или представителем нескольких сторон в одном деле, чьи интересы противоречат друг другу, а может лишь способствовать примирению сторон. Консультация доверителя по правовым вопросам отнесена законом к виду юридической помощи (п.1 ч.2 ст.2 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ»).
Адвокат С участвовал в уголовном деле, обвиняемой по которому проходила А, в качестве представителя потерпевшего Г.А.Н. Очевидным является тот факт, что интересы обвиняемого не могут не противоречить интересам потерпевшего уже только в силу их процессуального положения по делу. Поэтому адвокат С не вправе был принимать поручение (от кого-либо) и, соответственно, оформлять и предъявлять ордер на оказание какой-либо юридической помощи обвиняемой А по уголовному делу, в котором он участвовал как представитель потерпевшего, т.е. со стороны обвинения, в т.ч., на консультирование А. Из объяснений адвоката С и материалов производства (в частности, протокола судебного заседания по уголовному делу) следует, что поручение он фактически принял от своего доверителя – потерпевшего Г.А.Н., на что не имел права.
Вместе с тем, адвокату - представителю потерпевшего по уголовному делу законом не запрещается беседовать с обвиняемой по данному делу с согласия своего доверителя в целях достижения примирения между ними. Более того, это разрешено ч.1 ст.11 КПЭА, однако, с соблюдением правил, установленных КПЭА.
В силу ч.2 ст.14 КПЭА адвокат вправе беседовать с процессуальным противником своего доверителя, которого представляет другой адвокат, только с согласия или в присутствии последнего.
Как следует из объяснений адвоката С, он посетил А 13.04.2016г. в СИЗО-1 г. Ставрополя одновременно с защитником А – адвокатом Н.С.А., что подтверждается справкой начальника ФКУ СИЗО-1 г. Ставрополя. Доказательств того, что посетив А в следственном изоляторе, адвокат С преследовал цель оказания ей юридической помощи, а не цель обсуждения возможного примирения его доверителя – потерпевшего Г.А.Н. с обвиняемой А и вопросов возмещения потерпевшему причиненного преступлением вреда, не представлено.
В соответствии с положениями КПЭА разбирательство по жалобе на адвоката осуществляется на основе принципов состязательности и равенства участников.
В данной ситуации Совет АП ЛО считает доказанным, что адвокатом С нарушены положения ч.1 ст.11 и ч.2 ст.14 КПЭА.
В соответствии с ч.5 ст.18 КПЭА (в редакции, действовавшей до 20.04.2017г., т.е. на 13.04.2016г.) меры дисциплинарной ответственности могут быть применены к адвокату, если с момента совершения им нарушения прошло не более одного года, а при длящемся нарушении – с момента его прекращения (пресечения). К обстоятельствам, исключающим дисциплинарное производство, относится истечение годичного срока, установленного ч.5 ст.18 КПЭА (п.3 ч.3 ст.21 КПЭА).
Действия адвоката С, послужившие основанием жалобы А, совершены им 13.04.2016г. Данные действия длящимися не являются. Жалоба А поступила в АП ЛО 20.03.2017г., т.о. на момент поступления жалобы установленный ч.5 ст.18 КПЭА (в редакции, действовавшей до 20.04.2017г.) годичный срок не истек, поэтому квалификационная комиссия рассмотрела данное дисциплинарное производство и вынесла заключение по существу оснований и предмета жалобы.
С учетом изложенного и на основании п. 6 ч. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвокатов, Совет АП ЛО
РЕШИЛ:
прекратить дисциплинарное производство № 57/17 в отношении адвоката С (№47/ххх в Реестре адвокатов Ленинградской области, Коллегия адвокатов <данные скрыты>), возбужденное в связи с поступившей в Адвокатскую палату Ленинградской области 20.03.2017г. жалобой А вследствие истечения срока привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности.