Документ адвокатуры от 25.04.2017

Некорректно составленные адвокатом условия соглашения, ввели в заблуждение доверителя относительно объема и характера поручения, принятого адвокатом.

Состояние
Состояние уточняется
Принят
25.04.2017

Источник: Федеральная палата адвокатов

РЕШЕНИЕ по дисциплинарному производству № 37/17 Совет АП ЛО в составе: Первого Вице-президента: А. Н. Денисовой Вице-президентов: Д. О. Лактионова А. Л. Пелевина Членов Совета: Р. Н. Айдамирова С. А. Брагина К. В. Кулакова Л. В. Мальковой В. Д. Масленниковой Д. А. Нуретдинова Е. Н. Тонкова С участием адвоката И 25 апреля 2017 года в соответствии с положениями ст. ст. 24, 25 Кодекса профессиональной этики адвокатов рассмотрел дисциплинарное производство № 37/17 в отношении адвоката И, и установил следующее: Дисциплинарное производство № 37/17 в отношении адвоката И (№ 47/хххх в Реестре адвокатов Ленинградской области, адвокатский кабинет) возбуждено 02.03.2017г. в связи с поступившей 21.02.2017г. в Адвокатскую палату Ленинградской области (АП ЛО) жалобой П. В жалобе сказано, в частности, следующее: П обратился к адвокату И за юридической помощью, в том числе, за защитой по уголовному делу, возбужденному по факту ДТП с участием заявителя, повлекшего смерть двух лиц. (Приговором от 28.12.2016 г. по данному уголовному делу П осужден к четырем годам лишения свободы). На основании обращения П адвокатом И было составлено и подписано сторонами соглашение № 13 об оказании юридической помощи. Вознаграждение по данному соглашению было определено в сумме 100 000 рублей, которые полностью были выплачена адвокату, в подтверждение чего имеется квитанция. В силу п.4.5. соглашения, в случае досрочного прекращения его действия, вознаграждение подлежит возврату, за исключением случаев: 1. расторжение соглашения в связи с нарушением доверителем его условий (чего П не допускал); 2. расторжение соглашения по инициативе доверителя при отсутствии нарушений настоящего соглашения со стороны адвоката. П полагает, что со стороны адвоката И. имели место нарушения соглашения. Поэтому П был вынужден оформить письменный отказ от услуг адвоката И, который самоустранился от оказания П юридической помощи в виде защиты по уголовному делу - еще на стадии предварительного следствия, то есть задолго «до момента вынесения судом первой инстанции решения (оглашения резолютивной части)», чем нарушил п.2.1. соглашения. На заявление П о возврате части выплаченного, но неотработанного вознаграждения, И ответил отказом, указав, что не принимал на себя процессуальную защиту П, а требования пункта 2.1. соглашения являются опечаткой. С такой позицией адвоката доверитель не согласен. П считает, что не может являться ничем иным, как процессуальной защитой, оказание ему юридической помощи по уголовному делу, поскольку было очевидно, что он фактически подозревался в совершении преступления, о чем он сообщил адвокату, что также усматривалось и из представленных адвокату документов. «Юрист-профессионал не мог не понять, что я нуждаюсь именно в процессуальной защите даже из характера и содержания производимых со мной при его участии процессуальных действий». Кроме того, И были допущены нарушения соглашения с точки зрения качества оказания юридической помощи и его добросовестности. Помощь адвоката И выразилась лишь в следующем: первичная консультация перед заключением соглашения 17.06.2015 г., участие в следственном действии – допросе П в качестве свидетеля 26.06.2015г., выезд к новому следователю и знакомство с ним 01.09.2015г., телефонные консультации, ознакомление с постановлением о назначении экспертиз 26.10.2015г., а также ознакомление с результатами проведенных экспертиз (что следует из отчета адвоката). В дальнейшем адвокат И отказался оказывать П юридическую помощь по уголовному делу в рамках заключенного соглашения, ссылаясь на свою занятость в других процессах. При этом в письме предлагал П заключить с ним новое соглашение на оказание юридической помощи за дополнительную плату. 02.08.2016г., 09.08.2016г., 25.08.2016г. адвокат И на следственные действия, куда был вызван П – не явился, после чего П был вынужден отказаться от такой «юридической помощи». П просит обязать адвоката И возвратить полностью выплаченное вознаграждение в сумме 100 000 рублей в связи с расторжением по инициативе П соглашения при наличии нарушений соглашения со стороны адвоката. Заявитель полагает, что И совершил грубейшее с точки зрения принципов адвокатуры нарушение: отказался от защиты, бросил своего подзащитного «на произвол судьбы», из-за чего, возможно, П и был вынесен столь строгий приговор. Поэтому П настаивает на применении по отношению к И меры дисциплинарной ответственности в виде лишения его статуса адвоката. К жалобе приложены следующие документы: копия соглашения № 13 об оказании юридической помощи от 17.06.2015 г., заключенное между адвокатом И и П. Предмет поручения: «анализ предоставленных доверителем документов на предмет анализа и подготовки защиты по факту ДТП, произошедшего 11.06.2015», «представление интересов доверителя в следственных органах на стадии проведения предварительного расследования по факту ДТП, произошедшего 11.06.2015». В силу п.2.1. соглашения, оно вступает в силу с момента его подписания и действует до момента вынесения судом первой инстанции решения (оглашения резолютивной части) и выплаты всех предусмотренных настоящим соглашением сумм. В силу п.2.3. подтверждением окончания выполнения адвокатом поручения по настоящему соглашению является постановление суда, вынесенное по делу. В силу п.4.1. соглашения – вознаграждение адвоката за выполнение поручения определено и согласовано сторонами в размере 100 000 рублей. копия квитанции к приходному кассовому ордеру № 13 от 17.06.2015 г. о принятии от П в кассу адвокатского кабинета «И» на основании соглашения № 13 от 17.06.2015 г. 100 000 рублей. копия заявления П от 31.08.2016 г. в адрес адвоката И, о расторжении соглашения № 13 от 17.06.2015 г., с требованием осуществить частичный возврат оплаты по данному соглашению в сумме 50 000 рублей и требованием направить в адрес заявителя отчет о проделанной работе. ответ адвоката И от 29.09.2016г., адресованный П, в котором адвокат сообщает, что в рамках принятого поручения по соглашению № 13 от 17.06.2015 г. им были проанализированы представленные доверителем документы, а также была подготовлена позиция защиты в случае необходимости ее осуществления. При этом поручение об осуществлении защиты П в рамках заключенного соглашения адвокатом не принималось. И указывает, что являлся представителем П, а не его защитником. В рамках исполнения соглашения адвокатом были произведены следующие действия: неоднократные устные консультации, ознакомление с материалами дела, подготовка позиции защиты в случае необходимости ее осуществления, участие в допросах в качестве свидетеля у следователя, ознакомление с постановлениями о назначении экспертизы, ознакомление с постановлением о приостановлении предварительного следствия, уведомление доверителя о вызове его в качестве обвиняемого в орган предварительного следствия. Адвокат сообщает, что соглашение было им исполнено в конце 2015г., когда следователем было вынесено постановление о приостановлении предварительного следствия в связи с невозможностью установить лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого. Соглашение не может быть расторгнуто, так как оно прекращено его фактическим исполнением. И сообщил, что не может заключить соглашение на защиту интересов П, которого вызвал следователь для предъявления обвинения и производства следственных действия, в связи с занятостью в других процессах. При этом адвокат сообщает, что в разделе 2 соглашения были допущены опечатки, которые не могут менять толкования условий договора. Адвокат И, ознакомившись с материалами дисциплинарного производства, представил в квалификационную комиссию свои письменные объяснения, в которых указал следующее: Он не согласен с доводами жалобы о том, что он самоустранился от защиты П по уголовному делу и отказался расторгать соглашение об оказании юридической помощи, и считает, что им были полностью исполнены все обязательства перед П в рамках заключенного соглашения, которое было прекращено фактическим исполнением (ст.408 ГК РФ). 17.06.2015 г. к И обратился П с просьбой оказать ему юридическую помощь. При встрече он пояснил, что был участником ДТП, где погибло 2 человека, следователь настаивает на его немедленной явке. И разъяснил, что особенности расследования дел по ст.264 УК РФ предполагают проведение целого ряда экспертиз, допросов и т.д. Учитывая, что П вызывался в органы предварительного следствия в качестве свидетеля, адвокат разъяснил ему права и обязанности свидетеля, согласился представлять его интересы в качестве свидетеля. При этом адвокат разъяснил, что в случае изменения статуса доверителя на подозреваемого или обвиняемого объем работы значительно увеличится и им необходимо будет заключить новое соглашение, на что П согласился. 17.06.2015 г. И и П заключили соглашение № 13, предмет которого – представление интересов доверителя (П) в следственных органах на стадии проведения предварительного расследования по факту ДТП, произошедшего 11.06.2015 г. Таким образом, И принял на себя обязательства представлять интересы П в качестве свидетеля, а его защиту адвокат на себя не принимал, что «с ним было четко проговорено». 17.06.2015 г. И разработал тактику поведения по уголовному делу, разработал позицию защиты, если таковая понадобится в дальнейшем. 18.06.2015г. адвокат получил медицинские документы П 19-20.06.2015г. адвокат выезжал на место ДТП, проводил его осмотр и фотофиксацию. 22.06.2015 г. адвокат встречался со следователем, проводил ознакомление с материалами дела, приобщал медицинские документы в подтверждение того, что П не скрывался, а находится на больничном. И предъявил следователю ордер на представление интересов П, который являлся свидетелем, а не на его защиту. 26.06.2015 г. И участвовал в опросе, а 01.09.2015г. участвовал в допросе П как свидетеля. С сентября по декабрь 2015г. И неоднократно осуществлял выезды для ознакомления с постановлениями о назначении экспертиз и их заключениями, а также консультировал доверителя о ходе производства по уголовному делу. В конце декабря 2015г. адвокат получил постановление о приостановке производства по делу от 12.12.2015г., в котором указано, что следствием были произведены все следственные действия, возможные в отсутствии подозреваемого (обвиняемого). За шесть месяцев работы у доверителя не было никаких нареканий к работе адвоката. В течение всего этого времени П оставался в статусе свидетеля, претензии со стороны органов следствия к нему отсутствовали. В связи с этим, адвокат считает, что 12.12.2015г. соглашение об оказании юридической помощи было им полностью исполнено фактическим исполнением. Обязанности по защите П И на себя не принимал и не мог принять, поскольку принятие защиты в отношении свидетеля невозможно. В июне 2016г. адвокату И позвонил следователь и сообщил, что вскрылись новые обстоятельства, появилась какая-то видеозапись и он вызывает П на допрос, предупредив, что ему будет предъявлено обвинение и И необходимо представить новый ордер на защиту, так как по имеющемуся в деле ордеру на представление интересов свидетеля следователь не допустит адвоката к следственным действиям. Данную информацию адвокат сразу сообщил П, пояснив, что осуществлять его защиту он не может в связи с занятостью в иных процессах, и принятие поручения на защиту будет противоречить п.5 ч.1 ст.9 КПЭА. При этом И порекомендовал П ряд своих коллег, которые осуществляют защиту по делам данной категории. Доводы П о том, что по вине И ему вынесен суровый приговор - опровергаются тем, что И представлял его интересы в качестве свидетеля, и по итогам его работы дело было приостановлено. В связи с тем, что И не осуществлял защиту П, он не мог влиять на приговор. Кроме того, как видно из карточки дела, П согласился с обвинительным приговором и его не обжаловал. Касательно опечатки в соглашении, где указано, что окончание исполнения поручения является постановление «суда», а не «следователя» - то эта явная опечатка была допущена при составлении соглашения 17.06.2015 г. «в связи с поздним визитом П и членов его семьи». При этом, как указывает адвокат, П знал, что это опечатка, они «этот момент обговаривали». При рассмотрении указанной опечатки необходимо руководствоваться ст.431 ГК РФ, согласно которой при толковании условий договора принимается буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений, а буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. И полагает, что опечатка в разделе 2 соглашения является явной, так как противоречит как условиям соглашения в части принятого поручения, так и законодательству РФ, поскольку по результатам предварительного расследования не может быть вынесено постановление суда (ст.ст.208, 213, 215 УПК РФ); при исполнении поручения о представлении интересов и, являясь представителем свидетеля, адвокат не может оказывать юридическую помощь подозреваемому и обвиняемому, не приняв на себя его защиту (ст.49 УПК РФ); при рассмотрении дела по существу суд постановляет приговор (п.28 ст.5 УПК РФ). Таким образом, подтверждением окончания поручения по соглашению является постановление следователя, которое было вынесено в конце 2015 года и с этого момента поручение считается исполненным. И обращает внимание на то, что в случае, если бы он летом 2016 года принял поручение на защиту П, то грубо нарушил бы требования законодательства, а именно: осуществление защиты и предоставление нового ордера без наличия нового соглашения о защите недопустимо; заключать новое соглашение о защите при отсутствии времени на надлежащее выполнение принятых на себя обязательств нарушило бы права как самого П на квалифицированную юридическую помощь, так и доверителей адвоката И, с которым у него на тот момент имелись действующие соглашения по другим делам. И просил рассмотреть дисциплинарное производство без его участия. К объяснениям адвокат И приложил следующие документы: копию соглашения № 13 об оказании юридической помощи от 17.06.2015 г., заключенного между адвокатом И и П копию выписного эпикриза Госпиталя ветеранов войн, в соответствии с которым П находился с 14.06.2015г. по 18.06.2015 г. на лечении с диагнозом сотрясение головного мозга, множественные ссадины. копию ордера № 442985 от 22.06.2015г., выданного адвокату И, которому с 22.06.2015г. поручено представлять интересы П в следственных органах СПб и ЛО по факту ДТП на основании соглашения № 13 от 17.06.2015г. копию первого листа объяснений от 26.06.2015г. П копию первого листа протокола допроса свидетеля П по уголовному делу № 404623 копию постановления в соответствии с которым предварительное следствие по уголовному делу № 404623 было приостановлено на основании п.1 части первой ст.208 УПК РФ (в связи с тем, что срок предварительного следствия по данному уголовному делу истец, а следственные действия, производство которых возможно в отсутствии подозреваемого (обвиняемого) выполнены). В постановлении указано, что в ходе предварительного расследования были проведены следующие мероприятия: допрошен в качестве свидетеля П, допрошен в качестве потерпевшего З.Б.А., назначена автотехническая судебная экспертиза, медицинская экспертиза, проведен дополнительный осмотр места происшествия. ответ И от 29.09.2016 № 1-П, адресованный П распечатка с сайта суда о производстве по уголовному делу № 1-474/2016 в отношении П по ст.264 ч.6 УК РФ; указано, что приговор был вынесен 28.12.2016 и вступил в законную силу 10.01.2017г. На заседание комиссии участники производства не явились. 27 марта 2017 года дисциплинарное производство № 37/17 было рассмотрено квалификационной комиссией АП ЛО, которая в соответствии с п. 1 ч. 9 ст.23 Кодекса профессиональной этики адвоката, пришла к заключению о наличии в действиях (бездействии) адвоката И нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности (п.2 ч.4 ст.25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ») и п.1 ст.8 Кодекса профессиональной этики адвоката, допущенных адвокатом при составлении им Соглашения № 13 от 17.06.2015г. с П и исполнении принятого поручения до расторжения соглашения 31.08.2016г. Совет АП ЛО, изучив материалы д/производства, в том числе поступившие в Совет АП ЛО после рассмотрения дела в квалификационной комиссии, заслушав адвоката И, считает установленным следующее: В соответствии с КПЭА, разбирательство в органах адвокатской палаты субъекта Российской Федерации осуществляется на основании принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства. В силу требований п.1 ч.1 ст.7 ФЗ от 31.05.2002 N 63-ФЗ (ред. от 02.06.2016) «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и п.1 ст.8 КПЭА, адвокат обязан честно, разумно, добросовестно, квалифицированно и своевременно исполнять свои обязанности по защите прав и законных интересов доверителя, активно защищать права, свободы и интересы доверителей всеми не запрещенными законодательством средствами. 17.06.2015г. между адвокатом И и П было заключено соглашение № 13 об оказании юридической помощи. Предмет поручения: «анализ предоставленных доверителем документов на предмет анализа и подготовки защиты по факту ДТП, произошедшего 11.06.2015», «представление интересов доверителя в следственных органах на стадии проведения предварительного расследования по факту ДТП, произошедшего 11.06.2015». В силу п.2.1. соглашения, оно вступает в силу с момента его подписания и действует до момента вынесения судом первой инстанции решения (оглашения резолютивной части) и выплаты всех предусмотренных настоящим соглашением сумм. В силу п.2.3. подтверждением окончания выполнения адвокатом поручения по настоящему соглашению является постановление суда, вынесенное по делу. В силу п.4.1. соглашения – вознаграждение адвоката за выполнение поручения определено и согласовано сторонами в размере 100 000 рублей, которое было уплачено доверителем согласно квитанции к приходному кассовому ордеру № 13 от 17.06.2015 г. Как следует из жалобы и объяснений адвоката, выполняя принятое поручение, адвокат И участвовал в следственных действиях в качестве адвоката П, который находился в статусе свидетеля по уголовному делу. Адвокатом в дело был предъявлен ордер № ххх985 от 22.06.2015г. «на представление интересов П в следственных органах СПб и ЛО по факту ДТП». Адвокат И участвовал в деле в качестве адвоката свидетеля П до вынесения следователем постановления от 12.12.2015г. о приостановлении предварительного следствия на основании п.1 части первой ст.208 УПК РФ. В указанном постановлении указано, что в ходе предварительного расследования П был допрошен в качестве свидетеля, была назначена автотехническая судебная экспертиза и медицинская судебная экспертиза, проведен дополнительный осмотр места происшествия. После возобновления предварительного следствия в июле 2016 года П был вызван к следователю. Как следует из объяснений адвоката И, в телефонном разговоре следователь сообщил ему, что собирается предъявить П обвинение. Уведомленный о вызове П к следователю, адвокат И сообщил П, что не может участвовать в деле в связи с занятостью в других процессах, а также поскольку не принимал на себя его защиту, соглашение было заключено на представление в следственных органах интересов доверителя, находящегося в статусе свидетеля. В дальнейшем адвокат И в указанном уголовном деле не участвовал. 31.08.2016г. П направил адвокату И заявление о расторжении соглашения № 13 от 17.06.2015г., в котором просил осуществить частичный возврат оплаты по соглашению в размере 50 000 рублей, указав банковские реквизиты для перечисления денежных средств, и направить в свой адрес письменный отчет о проделанной работе. И 29.09.2016г. направил П ответ, в котором предоставил отчет о проделанной работе и сообщил, что соглашение прекратило свое действие в связи с фактическим выполнением поручения по соглашению с момента вынесения следователем постановления от 12.12.2015г. о приостановлении предварительного следствия, а поскольку после возобновления предварительного следствия статус доверителя изменился со свидетеля на обвиняемого, дальнейшее участие И в качестве защитника по условиям соглашения № 13 от 17.06.2015г. было исключено. Совет АП ЛО не может согласиться с доводами адвоката И относительно того, что соглашение было прекращено его надлежащим исполнением со стороны адвоката: Очевидно, что между адвокатом и доверителем возникли разночтения в толковании характера и объема юридической помощи, которую поручил исполнить доверитель и принял к исполнению адвокат на основании условий заключенного соглашения, а также роли и полномочий адвоката в связи со статусом его доверителя в уголовном процессе. Адвокат может участвовать в уголовном процессе, оказывая юридическую помощь различным участникам уголовного судопроизводства. Защитник – лицо, осуществляющее в установленном уголовно–процессуальным кодексом Российской Федерации порядке защиту прав и интересов подозреваемых и обвиняемых и оказывающее им юридическую помощь при производстве по уголовному делу; в качестве защитников допускаются адвокаты (ст. 49 УПК РФ). В силу ч.7 ст.49 УПК РФ, адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого. Аналогичное положение закреплено в п.6 ч.4 ст. 6 Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ». Полномочия адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве указаны в ст.53 УПК РФ. Исходя из анализа норм уголовно-процессуального законодательства, следует, что институт представительства в уголовном процессе связан только с четырьмя участниками уголовного судопроизводства: потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком и частным обвинителем. Наряду с иными лицами, которые могут быть представителями указанных категорий участников уголовного процесса, перечисленными в статьях 45 и 55 УПК РФ, указан адвокат. Представительством в уголовном процессе считается отношение, в силу которого одно лицо выполняет процессуальные действия в пределах имеющихся у него полномочий как от имени доверителя, так и от своего имени (например, в прениях, при подаче жалобы представителем потерпевшего и т.д.), в интересах представляемого лица в целях оказания ему помощи в защите его прав и законных интересов в процессе. Свидетель же отнесен к «иным участникам уголовного судопроизводства», которые перечислены в главе 8 УПК РФ. Адвокатская помощь свидетелю представительством не является. К тому же УПК РФ не именует адвоката свидетеля ни защитником, ни представителем, а использует термин «адвокат» (п. 6 ч. 4 ст. 56, ч. 5 ст. 189, ч. 6 ст. 192 УПК РФ). Адвокат свидетеля обеспечивает право свидетеля на получение квалифицированной юридической помощи в уголовном процессе. В силу положений ст.56 УПК РФ, свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, и которое вызвано для дачи показаний; свидетель вправе являться на допрос с адвокатом в соответствии с ч.5 ст.189 УПК РФ. Положения части 5 ст. 189 УПК РФ содержат отсылку к ч. 2 ст. 53 УПК РФ: “Если свидетель явился на допрос с адвокатом, приглашенным им для оказания юридической помощи, то адвокат присутствует при допросе и пользуется правами, предусмотренными частью второй статьи 53 настоящего Кодекса. По окончании допроса адвокат вправе делать заявления о нарушениях прав и законных интересов свидетеля. Указанные заявления подлежат занесению в протокол допроса”. Таким образом, адвокат свидетеля пользуется правами защитника, но с определенными изъятиями. Указанные различия в статусе и полномочиях адвоката в уголовном процессе в зависимости от того, кем из участников процесса является его доверитель – должен был разъяснить адвокат доверителю при обсуждении условий соглашения и четко указать в тексте соглашения свои полномочия и наименование доверителя в качестве участника уголовного судопроизводства. Как установлено, П обратился за юридической помощью к И, требуемой ему в связи с уголовным делом, по которому на момент обращения к адвокату он был вызван в органы предварительного следствия в качестве свидетеля. Таким образом, И принимал поручение на оказание юридической помощи, как адвокат свидетеля. Однако, в соглашении № 13 от 17.06.2015г. и в ордере не указано, что адвокату поручено оказание юридической помощи доверителю, как свидетелю по уголовному делу. Статус доверителя, как лица, участвующего в уголовном судопроизводстве – ни в соглашении, ни в ордере не был указан. В то же время, исходя из текста соглашения, адвокат обязался подготовить позицию защиты (п.1.1.1.) и представлять интересы доверителя в следственных органах (п.1.1.2) вплоть до вынесения судом решения (п.2.1.). Очевидно, что указанные некорректно составленные адвокатом условия соглашения ввели в заблуждение доверителя относительно объема и характера поручения, принятого адвокатом. Допущенные адвокатом противоречивые формулировки, касающиеся предмета поручения и срока действия соглашения, позволили доверителю трактовать их так, что ему будет оказана юридическая помощь вплоть до рассмотрения дела судом и независимо от изменения его статуса в процессе. В соответствии со ст.25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем, которое заключается в письменной форме. При этом предмет поручения является одним из существенных условий соглашения. Характер отношений между доверителем и адвокатом требует, насколько это возможно, четкого, не допускающего разночтений определения предмета договора. Юридически грамотное составление соглашения является обязанностью адвоката, которая возложена на него как на профессионального участника правовых отношений с доверителем. Представленное соглашение доказательством надлежащего исполнения адвокатом указанных требований закона служить не может по указанным выше соображениям. Таким образом, Совет АП ЛО считает, что при составлении соглашения № 13 от 17.06.2015 г. адвокат И допустил нарушение п.2 ч.4 ст.25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и п.1 ст.8 КПЭА (проявил недобросовестность). Доводы И о том, что соглашение было окончено его надлежащим исполнением, Совет АП ЛО считает необоснованными по следующим основаниям: Как установлено, адвокат И принял поручение на оказание юридической помощи П, находящемуся в статусе свидетеля по уголовному делу, на стадии проведения предварительного следствия. При этом конкретный срок окончания действия соглашения не указан. В соответствии с уголовно-процессуальным законодательством предварительное расследование по делу либо оканчивается с обвинительным заключением, и после его утверждения прокурором направляется в суд, либо уголовное дело прекращается по постановлению следователя. И ошибочно полагает принятое по соглашению № 13 от 17.06.2015г. поручение исполненным в связи с вынесением следователем постановления о приостановлении уголовного дела и с момента вынесения такого постановления, поскольку предварительное следствие не было окончено и уголовное дело не было прекращено. В соответствии с ч.1 ст.211 УПК РФ, приостановленное предварительное следствие возобновляется на основании постановления следователя после того, как отпали основания его приостановления; возникла необходимость производства следственных действий, которые могут быть осуществлены без участия подозреваемого, обвиняемого; либо постановление о приостановлении предварительного следствия отменено прокурором. В июле 2016 года И был проинформирован о возобновлении предварительного следствия и вызове его доверителя к следователю. При этом на тот момент его доверитель находился все еще в статусе свидетеля, а соглашение об оказании юридической помощи не было расторгнуто. Независимо от того, готовился ли следователь предъявить доверителю адвоката обвинение, или нет, адвокат свидетеля до процессуального изменения статуса своего доверителя связан обязательствами по исполнению принятого поручения на оказание ему квалифицированной юридической помощи. В такой ситуации отказ адвоката И явиться в органы предварительного следствия вместе со своим доверителем П Совет АП ЛО расценивает как проявление адвокатом недобросовестности и ненадлежащего исполнения принятых обязательств (т.е. нарушение ч.1 ст.8 КПЭА). В своих объяснениях и в отчете доверителю адвокат указал объем выполненной им работы по исполнению поручения. Однако адвокатское производство, которое адвокат обязан вести в силу ч.4 ст.8 КПЭА, не было представлено И в подтверждение выполнения им работы по соглашению № 13 от 17.06.2015г. Вместе с тем, Совет АП ЛО учитывает, что заявителем не оспаривается, что в период действия соглашения адвокат И его консультировал, а также участвовал в следственных действиях при взятии у него объяснений следователем 26.06.2015г. и допросе его в качестве свидетеля 01.09.2015г. Доказательств в подтверждение выполнения адвокатом иных действий по выполнению поручения адвокатом не представлено. Поскольку соглашение было расторгнуто по инициативе доверителя, по его мнению, до исполнения, то вопрос о размере подлежащего возврату неотработанной части вознаграждения (а значит анализ объема выполненной и (или) невыполненной работы по исполнению поручения), к компетенции органов Адвокатской палаты не относится, но может быть решен заявителем путем обращения в суд с иском к адвокату на основании ч.1 ст.978 ГК РФ. При определении меры дисциплинарной ответственности адвокату И Совет АП ЛО учитывает тяжесть совершенного проступка, обстоятельства, при которых он совершен, степень и характер вины адвоката. С учетом изложенного и на основании п. 1 ч. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвокатов, Совет АП ЛО РЕШИЛ: Совет на основании заключения квалификационной комиссии усматривает наличие в действиях (бездействии) адвоката И нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности (п.2 ч.4 ст.25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ») и п.1 ст.8 Кодекса профессиональной этики адвоката, допущенных адвокатом при составлении им Соглашения № 13 от 17.06.2015г. с П и исполнении принятого поручения до расторжения соглашения 31.08.2016г. и применяет меру дисциплинарной ответственности в виде ЗАМЕЧАНИЯ.
Цвет настроения