Документ адвокатуры от 04.04.2017

Оправданный предъявил претензии к своему прежнему защитнику.

Состояние
Состояние уточняется
Принят
04.04.2017

Источник: Федеральная палата адвокатов

РЕШЕНИЕ по дисциплинарному производству № 21/17 Совет АП ЛО в составе: Президента: В. Г. Захарова Первого Вице-президента : А. Н. Денисовой Вице-президентов: Д. О. Лактионова А. Л. Пелевина Членов Совета : Р. Н. Айдамирова С. Б. Бизева Е. Н. Бурмасовой Н. И. Маклаковой В. Д. Масленниковой В. И. Пономарева Е. Н. Тонкова М. Г. Цемехмана Г. Т. Шайко 04 апреля 2017 года в соответствии с положениями ст. ст. 24, 25 Кодекса профессиональной этики адвокатов рассмотрел дисциплинарное производство № 21/17 в отношении адвоката В. и установил следующее: Дисциплинарное производство № 21/17 в отношении адвоката В. (№ 47/хххх в Реестре адвокатов Ленинградской области; адвокатский кабинет) возбуждено 06.02.2017г. в связи с поступившей в Адвокатскую палату Ленинградской области 06.02.2017г. жалобой П.М.М. В жалобе сказано следующее: В отношении П.М.М. СУ УМВД России по <данные скрыты>скому району ЛО было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного п. «в» ч.3 ст.146 УК РФ. 23.03.2016г. следователь уведомил П.М.М. об этом и для его защиты пригласил защитника – адвоката В., представившего ордер № хххх82 от 23.06.2016г. Адвокат В. «участвовал» при допросе П.М.М. в качестве подозреваемого, предъявлении обвинения, допросе в качестве обвиняемого и ознакомлении с материалами уголовного дела – в один день в течение одного часа. Пользуясь юридической неграмотностью доверителя, адвокат В. совместно со следователем убедили П.М.М. в наличии его вины в преступлении, в бесперспективности сопротивления от предъявленного обвинения и заявления ходатайств, о необходимости рассматривать дело в суде в особом порядке, чтобы «получить срок поменьше». В судебное заседание адвокат В. не явился, сославшись на занятость в других делах, поэтому судья <данные скрыты>ского городского суда назначил П.М.М. другого защитника, который защищал П.М.М. на протяжении 10 судебных заседаний, избрав реальную и наступательную тактику защиты обвиняемого. 16.12.2017г. <данные скрыты>ский городской суд оправдал П.М.М. в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. Заявитель полагает, что «чудом не пострадал от такой защитной деятельности адвоката В.», и желая обезопасить от такой «защиты» других жертв правоохранительных органов, считает, что В. по свои деловым и профессиональным качествам не может квалифицированно осуществлять защиту по уголовным делам. Заявитель просит дать оценку качеству работы В. и рассмотреть вопрос о ее соответствии статусу адвоката. К жалобе приложены: - копия ордера № хххх82 от 23.03.2016г., выданного адвокату В. на защиту П.М.М. с 23.03.2016г. в СУ <данные скрыты>ского района ЛО в порядке ст.51 УПК РФ. - копия приговора <данные скрыты>ского городского суда ЛО от 16.12.2016г. по уголовному делу № 1-233/2016, которым П.М.М., обвинявшийся в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч.3 ст.146 УК РФ, был оправдан в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. Адвокат В. о возбуждении дисциплинарного производства и назначении его разбирательства в квалификационной комиссии на 27.02.2017г. извещен, представил письменные объяснения, в которых указал следующее: 23.03.2016г. он был приглашен следователем в порядке ст.51 УПК РФ для участия в следственных действиях, проводимых с П.М.М., в отношении которого было возбуждено уголовное дело по п. «в» ч.3 ст.146 УК РФ. В помещении <данные скрыты>ского УВД адвокат представился П.М.М., показав свое удостоверение, провел консультацию, в ходе которой предложил П.М.М. воспользоваться ст.51 Конституции РФ, на что П.М.М. ответил, что вину свою признает и хотел бы, чтобы уголовное дело рассматривалось в суде в особом порядке. Адвокат не стал возражать, после чего они вошли в кабинет следователя. В ходе производства следственных действий П.М.М. был допрошен в качестве подозреваемого, после чего ему было предъявлено обвинение и он был допрошен в качестве обвиняемого. В этот же день он ознакомился с материалами уголовного дела. Вину в совершении инкриминируемого ему преступления он признал полностью, показания давал добровольно, без какого-либо давления ни со стороны следователя, ни со стороны адвоката, что было зафиксировано в протоколах собственноручной подписью обвиняемого. Его никто не убеждал в бесперспективности сопротивления от предъявленного обвинения, и никто не заставлял избрать особый порядок рассмотрения дела в суде. С материалами уголовного дела он был ознакомлен в полном объеме без ограничения по времени. Каких-либо заявлений и ходатайств от него не поступало. В суд адвокат действительно не явился, т.к. не был извещен о дате заседания. По какой причине адвоката не известил суд, он не знает. В настоящее время ему стало известно, что в суде П.М.М. защищал адвокат Л. К объяснениям адвокатом приложены следующие доказательства: - копия ордера от 23.03.2016г. (аналогична приложенной к жалобе); - копия протокола допроса подозреваемого П.М.М. от 23.03.2016г. (с 10-15 до 10-50) с участием защитника В. (с указанием на ознакомление П.М.М. с правами подозреваемого); - копия постановления от 23.03.2016г. о привлечении П.М.М. в качестве обвиняемого в совершении нарушения авторского права, т.е. незаконного использования объектов авторского права, а равно хранения, перевозки контрафактных экземпляров произведений в целях сбыта, совершенных в особо крупном размере (с указанием на личное ознакомление П.М.М. 23.03.2016г. с постановлением и с правами обвиняемого); - копия протокола допроса обвиняемого П.М.М. от 23.03.2016г. (с 11-20 до 11-35) с участием защитника В. (с указанием на права обвиняемого); - копия протокола от 23.03.2016г. (с 11-45 до 11-50) уведомления обвиняемого П.М.М. и защитника В. об окончании следственных действий по уголовному делу №хххх46; - копия протокола от 23.03.2016г. (с 11-55 до 12-30) ознакомления обвиняемого П.М.М. и защитника В. с материалами уголовного дела №хххх46 (в двух томах, том №1-256 л., №2- 19 л.) и вещественными доказательствами (фонограммой и видеозаписью ОРМ); в протокол внесено заявление П.М.М. о том, что он желает воспользоваться правом, предоставленным п.2 ч.5 ст.217 УПК РФ (после консультации с адвокатом и разъяснениями об особом порядке); - копия заявления П.М.М. от 23.03.2016г. о желании ознакомиться с материалами уголовного дела в день привлечения в качестве обвиняемого. На заседание квалификационной комиссии участники, извещенные о дне и времени заседания, не явились. 27 февраля 2017 года дисциплинарное производство № 21/17 было рассмотрено квалификационной комиссией АП ЛО, которая в соответствии с п. 2 ч. 9 ст.23 Кодекса профессиональной этики адвоката, квалификационная комиссия пришла к заключению о необходимости прекращения дисциплинарного производства в отношении адвоката В. вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) при осуществлении им 23.03.2016г. защиты П.М.М. на предварительном следствии – нарушения законодательства об адвокатской деятельности и норм КПЭА . Совет АП ЛО, изучив материалы д/производства, считает установленным следующее: 23.03.2016г. адвокат В. принял поручение в порядке ч.3 ст.51 УПК РФ (по назначению следователя) на защиту на предварительном следствии П.М.М. В этот же день адвокат В. участвовал в следующих процессуальных и следственных действиях, проведенных с участием П.М.М.: в допросе П.М.М. в качестве подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч.3 ст.146 УК РФ , предъявлении П.М.М. обвинения по п. «в» ч.3 ст.146 УК РФ, в допросе П.М.М. в качестве обвиняемого, уведомлении об окончании по делу следственных действий, в ознакомлении с материалами уголовного дела. Как следует из материалов дисциплинарного производства, органами предварительного следствия П.М.М. подозревался, а затем обвинялся в совершении 23.03.2015г. незаконного использования объектов авторского права или смежных прав, а равно в приобретении, хранении, перевозке контрафактных экземпляров произведений или фонограмм в целях сбыта, совершенном в особо крупном размере. Перед допросом в качестве подозреваемого П.М.М. был ознакомлен с правами подозреваемого, в частности, о его праве не свидетельствовать против себя, праве иметь защитника и иметь с ним свидание наедине и конфиденциально до первого допроса. П.М.М. дал показания об обстоятельствах произошедшего 23.03.2015г., подписал протокол, указав, что показания давал добровольно в присутствии защитника. Замечаний на протокол от него не поступало. После предъявления ему обвинения и ознакомления с постановлением о привлечении его в качестве обвиняемого, после разъяснения ему его прав как обвиняемого, в т.ч. права не свидетельствовать против себя, он был допрошен в качестве обвиняемого с участием защитника В., указав, что вину признает полностью, желает давать показания и подтверждает свои показания, данные им в этот же день в качестве подозреваемого. После ознакомления с протоколом об окончании следственных действий, П.М.М. совместно с адвокатом В. ознакомился с материалами уголовного дела. После консультации с адвокатом и разъяснения ему его права ходатайствовать о рассмотрении уголовного дела судом в особом порядке, П.М.М. заявил ходатайство о таком порядке рассмотрения дела. Все протоколы процессуальных и следственных действий были подписаны как обвиняемым, так и защитником. Совет АП ЛО не усматривает в действиях (бездействии) адвоката В. при осуществлении им защиты П.М.М. 23.03.2016г. на предварительном следствии нарушений закона и (или) норм профессиональной этики адвоката, указанных в жалобе П.М.М. В соответствии с Кодексом профессиональной этики адвоката (КПЭА) разбирательство по дисциплинарному производству осуществляется на основе принципов состязательности и равенства участников, в пределах доводов жалобы. Вместе с тем, доказательств нарушения адвокатом В. закона или КПЭА не представлено. В соответствии с п.3 ч.4 ст.6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» от 31.05.2002г. №63-ФЗ, адвокат не вправе занимать по делу позицию вопреки воле доверителя, за исключением случаев, когда адвокат убежден в наличии самооговора доверителя. В соответствии с п.п.1 и 2 ч.1 ст.9 КПЭА, адвокат не вправе действовать вопреки законным интересам доверителя, занимать по делу позицию, противоположную позиции доверителя, и действовать вопреки его воле, за исключением случаев, когда адвокат-защитник убежден в наличии самооговора своего подзащитного. Позиция доверителя включает в себя его отношение к предъявленному обвинению (признание либо непризнание вины в инкриминируемом ему деянии), а также к выбору порядка судопроизводства (например, особого порядка рассмотрения уголовного дела в суде). Как следует из материалов дисциплинарного производства, П.М.М., привлеченный в качестве подозреваемого, а затем обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч.3 ст.146 УК РФ, свою вину в инкриминируемом ему деянии признавал полностью, дав подробные показания об обстоятельствах, связанных с предъявленным ему обвинением. После разъяснения ему правил рассмотрения уголовного дела в особом порядке и правовых последствий такого рассмотрения (в частности, правил назначения наказания в таком порядке и его последствий), заявил ходатайство о рассмотрении дела судом в особом порядке. Возражать против такой позиции доверителя адвокат В. мог только в случае, если он был убежден в наличии самооговора доверителя. Доказательств того, что П.М.М. оговорил себя, излагая обстоятельства произошедшего в ходе допроса 23.03.2015г., не представлено. Как следует из приговора суда, П.М.М. и в суде не отказывался от ранее данных им показаний. То, что П.М.М. впоследствии судом был оправдан за отсутствием в его действиях состава преступления, само по себе не может служить доказательством самооговора обвиняемого. Оправдательный приговор был вынесен на основании судебного следствия, в результате которого суд установил, что в отношении П.М.М. в ходе оперативно-розыскных мероприятий была осуществлена провокация. Представленные следствием доказательства вины П.М.М. были признаны судом недопустимыми с учетом доказательств, полученных при проведении судебного следствия, о которых не могло быть известно адвокату на предварительном следствии (допросы в суде понятых, изучение телефонных соединений, установление обстоятельств о знакомстве оперативного работника со свидетелем и т.д.). При разбирательстве настоящего дисциплинарного производства у Совета АП ЛО отсутствуют основания утверждать, что адвокат В., участвуя в защите П.М.М. на предварительном следствии, мог из показаний доверителя и материалов дела убедиться в наличии самооговора П.М.М. и совершении в отношении него провокации. Не представлено доказательств того, что П.М.М. адвокат В. «убедил» согласиться на рассмотрение уголовного дела в особом порядке. Само по себе разъяснение адвокатом доверителю, признающему свою вину по предъявленному обвинению, возможности рассмотрения дела в особом порядке и, как следствие, смягчение наказания, не может рассматриваться как нарушение прав доверителя. Решение заявлять или нет ходатайство об особом порядке принимает сам доверитель, безусловно, после разъяснения ему последствий такого решения. Как следует из собственноручного заявления П.М.М. в протоколе ознакомления с материалами дела, он принял решение о рассмотрении его дела в особом порядке после консультации с адвокатом и разъяснения ему правил об особом порядке. Кроме того, следует отметить, что в соответствии с положениями ст.ст.314 -316 УПК РФ (в частности, ч.2 ст.314 и ч.6 ст.316), заявленное обвиняемым при выполнении требований ст.217 УПК РФ ходатайство о рассмотрении дела в особом порядке может быть им отозвано, а также не является обязательным для суда. Как следует из приговора, уголовное дело в отношении П.М.М. было рассмотрено в общем порядке. Т.е. заявленное им при участии адвоката В. ходатайство не препятствовало рассмотрению уголовного дела в общем порядке. Совет АП ЛО учитывает также, что с момента совершения П.М.М. инкриминируемых следствием деяний (23.03.2015г.) до вызова П.М.М. к следователю (23.03.2016г.) прошел год, П.М.М. мера пресечения не избиралась, поэтому у него была реальная возможность в этот период обратиться за юридической помощью к адвокату по своему выбору. Претензию заявителя П.М.М. к адвокату В. по поводу неявки адвоката в суд комиссия считает неконкретной, необоснованной и не доказанной. Так, в жалобе не содержится указание на то, в какое судебное заседание по данному делу вызывался адвокат В., и не представлено доказательств его извещения о назначении судебного заседания. Вместе с тем, в соответствии с п.6 и 7 ч.2 ст.20 КПЭА, жалоба должна содержать указание на конкретные действия (бездействие) адвоката и доказательства в подтверждение изложенных доводов. Неконкретность обвинения адвоката не позволяет рассмотреть по существу данную претензию. С учетом изложенного и на основании п. 2 ч. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвокатов, Совет АП ЛО РЕШИЛ: прекратить дисциплинарное производство в отношении адвоката В. вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) при осуществлении им 23.03.2016г. защиты П.М.М. на предварительном следствии – нарушения законодательства об адвокатской деятельности и норм КПЭА.
Цвет настроения