Документ адвокатуры от 01.03.2016

Адвокат вправе осуществлять защиту обвиняемого по соглашению с иным лицом, только по поручению либо с согласия обвиняемого.

Состояние
Состояние уточняется
Принят
01.03.2016

Источник: Федеральная палата адвокатов

РЕШЕНИЕ по дисциплинарному производству № 201/15 Совет АП ЛО в составе: Президента: В. Г. Захарова Первого вице-президента: А. Н. Денисовой Вице-президента: А. Л. Пелевина Членов Совета : Р. Н. Айдамирова Е. Н. Бурмасовой Н. И. Маклаковой В. Д. Масленниковой В. И. Пономарева Е. Н. Тонкова М. Г. Цемехмана Г. Т. Шайко 01 марта 2016 года в соответствии с положениями ст. ст. 24, 25 Кодекса профессиональной этики адвокатов рассмотрел дисциплинарное производство № 201/15 в отношении адвоката Б и установил следующее: Дисциплинарное производство №201/15 в отношении адвоката Б (№47/ххх в Реестре адвокатов Ленинградской области, Адвокатский кабинет) возбуждено 25.12.2015г. в связи с поступившей 25.12.2015г. в Адвокатскую палату Ленинградской области жалобой Б.Н.В. В жалобе сказано следующее. 07.01.2015г. следственным отделом по <данные скрыты>скому району СУ СК России по Санкт-Петербургу было возбуждено уголовное дело №ххх301 по обвинению Б.Н.В. в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч.3 ст.132 УК РФ. Обвиняемый содержится под стражей в ФКУ СИЗО-6 УФСИН России по СПб и ЛО. 16.03.2015г. адвокат Адвокатской палаты Ленинградской области Б обратилась к судье <данные скрыты>ского районного суда СПб Е.Г.В. с заявлением следующего содержания: « Прошу ознакомить меня с материалами продления стражи в отношении Б.Н.В.. Приложение: ордер адвоката ». На заявлении резолюция: «Разрешаю. (подпись) 16.03.2015г.» Однако, после ознакомления 16.03.2015г. с материалами дела №3/2-хх/15 адвокат Б до настоящего времени ордер в уголовное дело №ххх301 не вложила; к защите Б.Н.В. на стадии предварительного следствия не приступала; следователя о наличии соглашения на защиту Б.Н.В. в известность не поставила; фактически в одностороннем порядке отказалась от защиты Б.Н.В., т.е. нарушила требования Кодекса профессиональной этики адвоката и Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ». В чьих интересах действовала адвокат Б, заявителю неизвестно до настоящего времени, но заявитель полагает, что не в его интересах и не в интересах законного расследования дела. Позицию адвоката заявитель расценивает « как предательскую » не только по отношению к нему, но и к своим коллегам, считает, что адвокат дискредитировала звание адвоката – « одну из последних надежд обвиняемого на непредвзятое и законное исследование обстоятельств по уголовному делу». В жалобе содержится просьба возбудить дисциплинарное производство в отношении адвоката Б и лишить ее статуса адвоката. К жалобе приложена светокопия заявления адвоката Б от 16.03.2015г., адресованного судье <данные скрыты>ского районного суда СПб Е.Г.В. с просьбой об ознакомлении «с материалами продления стражи в отношении Б.Н.В.» с указанием на приложение ордера адвоката и с резолюцией: «Разрешаю. Подпись.16.03.2015г.» и распиской адвоката: «Ознакомлена 16.03.2015г. подпись». 18.01.2016г. в Адвокатскую палату Ленинградской области из Управления Министерства юстиции России по Ленинградской области поступила адресованная в Управление жалоба Б.Н.В. на адвоката Б, идентичная жалобе Б.Н.В., адресованной в Адвокатскую палату Ленинградской области. Жалоба приобщена к материалам настоящего дисциплинарного производства. Адвокат Б с материалами дисциплинарного производства ознакомлена 20.01.2016г., представила письменные объяснения от 19.01.2016г., в которых пояснила следующее . В адвокатский кабинет адвоката Б обратился Д.Е.Н. с просьбой оказать юридическую помощь Б.Н.В. При этом Д.Е.Н. пояснил, что в отношении его знакомого Б.Н.В. в начале января 2015г. было возбуждено уголовное дело по ст.132 УК РФ. Б.Н.В. был арестован <данные скрыты>ским районным судом СПб, а «на днях ему продлили меру пресечения». Д.Е.Н. просил адвоката составить апелляционную жалобу на данное постановление, чтобы Б.Н.В. изменили меру пресечения на любую, не связанную с лишением свободы, сообщил, что готов уплатить денежные средства для залога в отношении Б.Н.В. Адвокат заключила соглашение с Д.Е.Н. №009 от 16.03.2015г. на составление и подачу апелляционной жалобы на постановление о продлении меры пресечения. Точной даты вынесения постановления Д.Е.Н. адвокату сообщить не мог. В этот же день – 16.03.2015г. адвокат направилась в <данные скрыты>ский районный суд СПб для ознакомления с материалами, представленными следствием в обоснование ходатайства о продлении срока содержания под стражей Б.Н.В. и с самим постановлением. Однако, в ходе ознакомления с материалами выяснилось, что к 16.03.2015г. срок для апелляционного обжалования постановления истек, а оснований для восстановления срока нет. Адвокат сообщила об этом Д.Е.Н. и пояснила, что не видит целесообразности составлять апелляционную жалобу, поскольку срок для ее подачи пропущен. Также она сообщила Д.Е.Н., что в материалах дела имеется ордер адвоката, с которым заключено соглашение на защиту Б.Н.В. и, вероятно, данный адвокат подал апелляционную жалобу. Соответственно, Д.Е.Н. может связаться с данным адвокатом и озвучить ему свое предложение по обеспечению залога за Б.Н.В. Д.Е.Н. согласился с доводами адвоката Б и в тот же день – 16.03.2015г. соглашение между ними было расторгнуто. Адвокат Б полагает, что доверитель Д.Е.Н. был вправе расторгнуть соглашение с адвокатом в любой момент, что исключало дальнейшие основания участия адвоката в процессе обжалования постановления о продлении меры пресечения в силу общего правила о последствиях расторжения гражданско-правового договора, установленного п.2 ст.453 ГК РФ: «при расторжении договора обязательства сторон прекращаются». Адвокат указала, что поскольку доверителем по соглашению №009 от 16.03.2015г. являлся не Б.Н.В., а иное лицо – Д.Е.Н., то при расторжении последним соглашения на оказание юридической помощи назначенному доверителем лицу (обвиняемому Б.Н.В.), мнение самого Б.Н.В. не могло служить основанием для продолжения участия адвоката в процессе обжалования. Предложений от самого Б.Н.В. или иных лиц в его интересах адвокату о заключении соглашения на защиту Б.Н.В. не поступало. Адвокат полагает, что ею не были нарушены нормы законодательства РФ об адвокатуре, поскольку предметом соглашения между ею и Д.Е.Н. было именно составление и подача апелляционной жалобы на конкретное постановление, однако, к моменту заключения соглашения сроки для обжалования истекли, что делало исполнение соглашения нецелесообразным. К объяснениям адвокат приложила следующие документы: - копию соглашения №009 от 16.03.2015г. между адвокатом Б и Д.Е.Н. на оказание юридической помощи «в качестве представителя» Б.Н.В. Предмет поручения: составление и подача апелляционной жалобы на постановление <данные скрыты>ского районного суда СПб о продлении Б.Н.В. меры пресечения. - копию соглашения от 16.03.2015г. о расторжении соглашения №009 от 16.03.2016 г. между адвокатом Б и Д.Е.Н. «Вышеуказанное соглашение расторгается по причине невозможности и нецелесообразности его фактического исполнения (ввиду истечения срока, предусмотренного УПК РФ для обжалования постановления о продлении меры пресечения). Стороны соглашения не имеют друг к другу материальных и иных претензий по вопросу исполнения вышеуказанного соглашения». - копию корешка ордера №ххх313 от 16.03.2015г., выданного адвокату Б в том, что ей с 16.03.2015г. поручается «ознакомление с материалами дела 3/2-хх/15 по продлению стражи Б.Н.В. для составления мотивированной апелляционной жалобы в Санкт-Петербургский городской суд. Основание выдачи ордера – соглашение №009 от 16.03.2015г. - заявление Д.Е.Н. в АП ЛО от 20.01.2016г. Указано, что между заявителем и Б было заключено 16.03.2015г. соглашение об оказании юридической помощи Б.Н.В., в отношении которого было возбуждено уголовное дело. Д.Е.Н. просил адвоката составить апелляционную жалобу на постановление о продлении ареста Б.Н.В., хотел внести за него залог. Однако адвокат Б после ознакомления с материалами дела сообщила Д.Е.Н. о пропуске срока для подачи такой жалобы, сказала, что если она ее составит и подаст, то рассматривать жалобу не будут. Д.Е.Н. принял решение о расторжении соглашения в виду невозможности его исполнения. Полагает, что адвокат Б поступила добросовестно, поскольку могла и не сообщать о пропуске срока (ему об этом не было известно), составить и подать жалобу, получить от него денежные средства по договору. Он никаких претензий к адвокату не имеет, просит не привлекать ее к дисциплинарной ответственности. На заседании квалификационной комиссии адвокат Б пояснила, что обратившийся к ней Д.Е.Н. представился как знакомый обвиняемого Б.Н.В. Она исходила из добросовестности Д.Е.Н., из того, что он действовал в интересах Б.Н.В. Ознакомившись с материалами дела в суде, адвокат никакой информации Д.Е.Н. по делу не сообщала кроме факта пропуска срока на обжалование постановления суда. Никаких действий вопреки интересам Б.Н.В. она не предпринимала. На вопросы членов квалификационной комиссии адвокат Б пояснила следующее: Д.Е.Н. не представил ей какого-либо письменного подтверждения того, что он действует по поручению Б.Н.В. Она понимает, что прежде чем знакомиться с материалами уголовного дела, она должна была посетить Б.Н.В. в следственном изоляторе, сообщить ему о заключенном с Д.Е.Н. соглашении и получить согласие Б.Н.В. на участие в деле. В том числе, на ознакомление с материалом о продлении Б.Н.В. срока содержания под стражей. Никакого умысла на нарушение прав Б.Н.В. у нее не было. 25 января 2016 года дисциплинарное производство № 201/15 было рассмотрено квалификационной комиссией АП ЛО, которая в соответствии с п. 1 ч. 9 ст. 23 КПЭА пришла к заключению о наличии в действиях (бездействии) адвоката Б при принятии поручения на защиту Б.Н.В. на стадии обжалования постановления суда о продлении Б.Н.В. срока содержания под стражей по соглашению от 16.03.2015г. с Д.Е.Н. – нарушения законодательства об адвокатской деятельности (ч.1 ст.50 УПК РФ) и Кодекса профессиональной этики адвоката (ч.2 ст.5). Совет АП ЛО, изучив материалы д/производства, считает установленным следующее: В соответствии с ч.1 и 2 ст.25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» от 31.05.2002г. №63-ФЗ (далее ФЗ-63) адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем. Соглашение представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу. Вопросы расторжения соглашения об оказании юридической помощи регулируются Гражданским кодексом РФ с изъятиями, предусмотренными настоящим Федеральным Законом. В соответствии с ч.1 ст.4 ФЗ-63 законодательство об адвокатской деятельности и адвокатуре основывается на Конституции РФ и состоит из настоящего Федерального закона, других федеральных законов, принимаемых в соответствии с федеральными законами нормативно-правовых актов Правительства РФ и федеральных органов исполнительной власти, регулирующих указанную деятельность, а также принимаемых в пределах полномочий, установленных настоящим ФЗ и иных нормативных правовых актов субъектов РФ. В соответствии с положениями ст.50 Уголовно-процессуального кодекса РФ, защитник обвиняемого, подозреваемого в уголовном судопроизводстве участвует в деле по одному из двух оснований: по соглашению (приглашенный защитник) либо по назначению органа предварительного следствия или суда в установленных законом случаях. В соответствии с ч.1 ст.50 УПК РФ защитник приглашается подозреваемым, обвиняемым, его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого, обвиняемого . Т.о., доверителями адвоката по соглашению на защиту обвиняемого, заключенному с его согласия или по его поручению с иным лицом, являются как лицо, заключившее соглашение, так и подзащитный, в интересах которого заключено соглашение, а такое соглашение является договором в пользу третьего лица (ч.1 ст.430 ГК РФ). Причем, при выборе позиции по делу адвокат связан мнением подзащитного, но не мнением иного лица, заключившего с адвокатом соглашение в интересах подзащитного. В соответствии с ч.1 ст.52 УПК РФ, подозреваемый, обвиняемый вправе в любой момент производства по делу отказаться от помощи защитника. Такой отказ допускается только по инициативе подозреваемого, обвиняемого и должен быть оформлен его письменным заявлением. Адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого (ч.7 ст.49 УПК РФ и п.6 ч.4 ст.6 ФЗ-63). С учетом приведенных выше положений соглашение адвоката с иным лицом на защиту обвиняемого по уголовному делу может быть как заключено, так и расторгнуто только с согласия (или по поручению) самого обвиняемого. Полномочия защитника (в частности, по ознакомлению с материалами дела) возникают с момента его допуска к участию в уголовном деле (ч.1 ст.53 УПК РФ), а допущен к участию в деле адвокат, приглашенный иным лицом, может быть с момента заключения соглашения, если на то было поручение подзащитного, либо с момента дачи подзащитным своего согласия на участие в деле данного адвоката. Федеральный закон (п.4 ч.1 ст.7 ФЗ-63) обязывает адвоката соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката (КПЭА), который, в свою очередь, предписывает адвокату при участии в судопроизводстве соблюдать соответствующее процессуальное законодательство (ч.1 ст.12). В соответствии с ч.2 ст.5 КПЭА адвокат должен избегать действий (бездействия), направленных к подрыву доверия. При принятии поручения на защиту обвиняемого по соглашению с иным лицом адвокат обязан, прежде чем приступить к исполнению поручения, получить согласие на вступление в дело от подзащитного. Если обвиняемый содержится под стражей, адвокат обязан посетить его, сообщить ему о заключении соглашения с иным лицом и получиться согласие на вступление в дело и выполнение поручения. В случае неполучения согласия обвиняемого на вступление в дело защитника, с которым соглашение заключено иным лицом, такое соглашение должно быть расторгнуто по основаниям отсутствия согласия подзащитного со ссылкой на ч.1 ст.50 УПК РФ. Нарушение этих правил расценивается как нарушение законодательства об адвокатской деятельности и как действия (бездействие), направленные к подрыву доверия. Адвокат Б 16.03.2015г., заключив с Д.Е.Н. соглашение на защиту Б.Н.В., а именно, на составление апелляционной жалобы на постановление суда о продлении Б.Н.В. срока содержания под стражей, не получив от Д.Е.Н. письменного поручения Б.Н.В. на заключение указанного соглашения, не посетив Б.Н.В. в следственном изоляторе и не получив от него согласия на принятие поручения на его защиту по соглашению с Д.Е.Н., начала исполнение поручения, в частности, ознакомилась 16.03.2015г. в <данные скрыты>ском районном суде СПб на основании ордера №ххх313 от 16.03.2015г. с материалами дела №3/2-хх/15 (материал рассмотрения ходатайства следствия о продлении Б.Н.В. срока содержания под стражей). Т.о., адвокат нарушила требования ч.1 ст.50 УПК РФ и ч.2 ст.5 КПЭА. В соответствии с ч.1 ст.18 КПЭА, применение мер дисциплинарной ответственности к адвокату возможно при нарушении адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и настоящего Кодекса, совершенное умышленно либо по грубой неосторожности. С учетом устных объяснений адвоката Б Совет АП ЛО не усматривает в действиях адвоката умысла на нарушение требований закона и норм профессиональной этики, однако считает, что адвокат допустила указанные нарушения по грубой неосторожности, т.к. должна была и могла соблюдать указанные выше правила принятия поручения на защиту обвиняемого по соглашению с иным лицом, должна была и могла предвидеть возможность отказа подзащитного дать согласие на ее участие в деле. Не усмотрев возможности исполнения принятого от Д.Е.Н. поручения (вследствие истечения срока, установленного для обжалования постановления), адвокат Б расторгла соглашение с Д.Е.Н. и более никаких действий по делу не предпринимала. Совет АП ЛО не усматривает в этих действиях отказа адвоката от защиты Б.Н.В. по следующим основаниям. Не получив согласия Б.Н.В. на ее участие в деле по соглашению с Д.Е.Н., адвокат Б в любом случае обязана была расторгнуть соглашение с Д.Е.Н. (независимо от приведенных ею доводов) и не имела права участвовать в защите Б.Н.В. Совет АП ЛО учитывает при этом, что заявителем Б.Н.В. в жалобе предъявлены к адвокату две взаимоисключающие претензии: 1) он не знает, в чьих интересах вступила в дело адвокат Б, но полагает, что не в его интересах, что дает основания полагать, что он не давал своего согласия на участие Б в качестве его защитника и 2) она отказалась от его защиты. Совет АП ЛО приходит к выводу о том, что первая претензия заявителя обоснована, что исключает признание обоснованной второй претензии. При определении меры дисциплинарной ответственности Совет АП ЛО учитывает тяжесть совершенного проступка, обстоятельства, при которых он совершен, степень и характер вины адвоката. С учетом изложенного и на основании п. 1 ч. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвокатов, Совет АП ЛО РЕШИЛ: Совет на основании заключения квалификационной комиссии усматривает наличие в действиях (бездействии) адвоката Б при принятии поручения на защиту Б.Н.В. на стадии обжалования постановления суда о продлении Б.Н.В. срока содержания под стражей по соглашению от 16.03.2015г. с Д.Е.Н. – нарушения законодательства об адвокатской деятельности (ч.1 ст.50 УПК РФ) и Кодекса профессиональной этики адвоката (ч.2 ст.5) и применяет меру дисциплинарной ответственности в виде ЗАМЕЧАНИЯ.
Цвет настроения