Документ адвокатуры от 28.11.2017

Карманный адвокат навязала свою помощь задержанному, используя личные связи по прежнему месту работы.

Состояние
Состояние уточняется
Принят
28.11.2017

Источник: Федеральная палата адвокатов

Совет АП ЛО в составе: Президента: В.Г. Захарова Первого Вице-президента: А.Н. Денисовой Вице-президента: А.Л. Пелевина Членов Совета: Р.Н. Айдамирова С.А. Брагина К.В. Кулакова Л.В. Мальковой В.Д. Масленниковой Д.А. Нуретдинова В.И. Пономарева Е.Н. Тонкова М.Г. Цемехмана 28 ноября 2017 года в соответствии с положениями ст. ст. 24, 25 Кодекса профессиональной этики адвокатов рассмотрел дисциплинарное производство № 157/17 в отношении адвоката Ж и установил следующее: Дисциплинарное производство № 157/17 в отношении адвоката Ж (Невская коллегия адвокатов СПб) возбуждено 28.09.2017г. в связи с поступившей 22.09.2017г. жалобой Г.В.В., содержащегося под стражей в СИЗО-6 УФСИН России по СПб и ЛО. В жалобе, в частности, сказано следующее: Г.В.В. является обвиняемым по уголовному делу №ХХХХХ, которое находится в производстве ГСУ ГУ МВД России по СПб и ЛО. В период с 23.06.2017г. по 26.06.2017г. его защитником являлась адвокат Ж. Заявитель полагает, что адвокатом Ж было допущено нарушение законодательства об адвокатуре и норм кодекса профессиональной этики, которые повлекли нарушение его права на квалифицированную юридическую помощь. Так, 23.06.2017г. Г.В.В. находился в помещении 3 отдела УРПНОН ГСУ ГУ МВД России по СПб и ЛО, куда был доставлен после проведенного у него обыска. Один из участников следственной группы поинтересовался, имеется ли у Г.В.В. соглашение с защитником. Г.В.В. ответил отрицательно, тогда следователь, произнеся «сейчас позвоню адвокату», удалилась из кабинета. Через некоторое время в помещении 3 отдела УРПНОН появилась адвокат Ж, которая пояснила Г.В.В., что будет его защитником. Как полагает заявитель, адвокат может прибыть в следственный орган для оказания юридической помощи либо имея поручения от лица на оказание помощи, либо будучи назначенным в порядке ст.50 УПК РФ. Как считает заявитель, адвокат Ж не была назначена в порядке ст.50 УПК РФ, никаких поручений иным лицам о приглашении адвоката Ж он не давал. Появление адвоката Ж без назначения в порядке ст.50 УПК РФ и без заключенного соглашения с другими лицами на осуществление защиты Г.В.В. он связывает с тем, что Ж ранее занимала должность следователя в ГСУ ГУ МВД России по СПб и ЛО и прибыла в помещение 3 отдела УРПНОН по приглашению следователя следственной группы. Поэтому, заявитель полагает, что адвокатом Ж были нарушены требования ст.5 КПЭА о том, что профессиональная независимость адвоката, а также убежденность доверителя в честности, порядочности и добросовестности адвоката являются необходимыми условиями доверия к нему, а адвокат должен избегать действий, направленных к подрыву доверия. Доверия к адвокату не может быть, если он прибывает для оказания юридической помощи по просьбе следователя, в нарушение требований законодательства о назначении защитника, не имея поручения на оказание юридической помощи. Кроме того, по мнению заявителя, адвокат Ж допустила нарушение п.6 ч.1 ст.9 КПЭА о том, что адвокат не вправе навязывать свою помощь лицам и привлекать их в качестве доверителей путем использования личных связей с работниками судебных и правоохранительных органов. Там же в помещении 3 отдела УРПНОН адвокат Ж предложила заявителю подписать некий документ, который, как впоследствии понял заявитель, было соглашением об оказании юридической помощи. При этом адвокат Ж.Н. заявила, что гонорар будет составлять 1 000 000 руб. Когда Г.В.В. заявил, что такими деньгами ни он, ни его родственники не располагают, адвокат заявила, что у нее имеются знакомые, которые могут продать что-то из имеющегося у Г.В.В. имущества, а вырученные от продажи деньги составят ее гонорар. Заявитель полагает, что такое поведение адвоката противоречит п.5 ст.16 КПЭА, запрещающему адвокату принимать от доверителя какое-либо имущество в обеспечение соглашения о гонораре. Заявитель полагает, что адвокат нарушила также положения ст.8 КПЭА, обязывающей адвоката честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять свои профессиональные обязанности, а также ст.12 КПЭА, обязывающей адвоката следить за соблюдением закона в отношении доверителя и в случае нарушения прав последнего ходатайствовать об их устранении. Эти нарушения, по мнению заявителя, выразились в следующем. 23.06.2017г. Г.В.В. был доставлен в помещение 3 отдела УРПНОН. Задержан же был в порядке ст.91 УПК РФ 24.06.2017г. в 19-00. В период с 23.07.2017г. по 19-00 24.06.2017г. он находился либо в помещении 3 отдела УРПНОН по адресу СПб, пр. Обуховской Обороны, д.20, либо в помещении ГУ УВД по СПб и Ло по адресу: СПб, 2-я Советская, 3/7. При этом он фактически был лишен свободы передвижения, все время находился под контролем сотрудников полиции, ему не разрешали покидать помещение, пользоваться телефонной связью. Т.о., не обладая процессуальным статусом задержанного, он был лишен свободы передвижения, что, безусловно, нарушало его право на личную неприкосновенность. Адвокат Ж никаких мер, направленных на устранение этого нарушения, не предприняла, ходатайств об устранении нарушений не заявляла, с жалобами на нарушение прав доверителя не обращалась. Заявитель просит применить к адвокату Ж меры дисциплинарной ответственности, предусмотренные КПЭА, и о принятом решении его известить. К жалобе приложена копия ордера адвоката Ж (№605ХХХ от 23.06.2017г. в том, что ей с 23.06.2017г. поручается «соглашение №6/2017 Г.В.В. по уголовному делу №ХХХХХХХ на основании соглашения №6/2017». О возбуждении дисциплинарного производства, дате и времени его разбирательства в квалификационной комиссии 23.10.2017г. участники извещены, адвокату, в соответствии с п.7 ч.2 ст.20, ч.1 ст.21 КПЭА предложено представить объяснения, соглашение и документы о денежных расчетах с доверителем, адвокатское производство, иные доказательства в подтверждение своих доводов. 20.10.2017г. адвокат Ж направила в комиссию заявление с просьбой рассмотреть дисциплинарное производство в ее отсутствие в связи с ее занятостью в судебном заседании, и письменные объяснения, в которых указала следующее: 23.06.2017г. поздним вечером ей позвонил неизвестный мужчина, сообщил, что находится в следственном отделе Невского района СПб, что сотрудники полиции нашли у него дома большое количество наркотических средств и собираются его допрашивать, а так как он ранее никогда с сотрудниками полиции не сталкивался, он хочет, чтобы при данном допросе присутствовал адвокат. Ж пояснила, что не может представлять ничьи интересы в качестве защитника, вызываемого для оказания бесплатной юридической помощи, на что он пояснил, что хочет заключить договор о предоставлении ему платной юридической помощи, однако денежных средств у него на данный момент нет, но заверил, что работу адвоката оплатят его родственники. Адвокат Ж посмотрела в Интернете адрес указанного подразделения, приехав по адресу: СПб, пр. Обуховской обороны, 21 во 2-й отдел УРПНОН ГСУ ГУ МВД России по СПб и ЛО, у дежурного узнала, у какого следователя находится уголовное дело, возбужденное в отношении Г.В.В. Им оказался И.А.В., ранее адвокату Ж не знакомый, т.к. до 10.05.2016г. она работала в качестве следователя в 3 отделе СЧ по РОПД ГСУ ГУ МВД России по СПб и ЛО (СПб, Лиговский пр.,145) и вела уголовные дела по имущественным преступлениям, а вышеуказанное подразделение было сформировано после 10.05.2016г. из бывших следователей ФСКН, которое не являлось подразделением ГСУ ГУ МВД России по СПб и ЛО. Следователь указал адвокату на Г.В.В., который сидел в коридоре на скамейке без наручников. В ходе беседы выяснилось, что звонить адвокату от имени Г.В.В. мог неназванный Г.В.В. следователям соучастник преступления, в котором его подозревают. Адвокат собиралась уехать, но Г.В.В. пояснил, что доверяет своим соучастникам и поэтому заключит с адвокатом Ж договор об оказании юридической помощи. Они обсудили условия соглашения: какой юридической помощи доверитель ожидает от адвоката и размер гонорара в сумме 100 000 руб. Г.В.В. прочитал условия соглашения и пояснил, что плохо видит, несмотря на то, что читал в очках, тогда адвокат прочла ему соглашение вслух, в т.ч. сумму вознаграждения. Далее он подписал соглашение в двух экземплярах, один их которых был ему передан. С разрешения следователя, т.к. Г.В.В. являлся подозреваемым, он позвонил своим родственникам: жене и двум дочерям, телефоны которых ему предоставил следователь. Сообщил, что к нему приедет дочь, проживающая в СПб. На действия сотрудников полиции и следствия он никаких претензий не предъявлял, что подтверждается протоколом допроса Г.В.В. в качестве подозреваемого, куда он не внес никаких замечаний. После этого Г.В.В. поинтересовался судьбой своей автомашины, на которой он приехал с сотрудниками полиции. Адвокат обратилась по этому вопросу к следователю, который пояснил, что машина будет арестована, т.к. по мнению следствия приобретена на деньги, полученные преступным путем. Г.В.В. спросил адвоката, не может ли она продать машину, пока она не арестована, но адвокат пояснила ему, что не имеет права это делать. Это очень расстроило Г.В.В. Утром 24.06.2017г. следователь по телефону сообщил адвокату Ж, в каком суде и в какое время будет заседание. Прибыв в Невский районный суд СПб, адвокат увидела Г.В.В. сидящим в коридоре без наручников. Он снова с разрешения следователя созвонился с родственниками. Адвокат передала доверителю подготовленный ею текст речи (со ссылками на 59-летний возраст доверителя, кардиологическое заболевание, что ранее он не привлекался к уголовной ответственности, совершил преступление в связи с тяжелым материальным положением, а именно банкротством принадлежавшей ему организации, на то, что при применении ему заключения под стражу на него могут влиять другие соучастники, один из которых бывший сотрудник полиции). Следователь и защитник поддержали ходатайство об избрании Г.В.В. домашнего ареста, против выступил прокурор. Судье же было неясно, где надо содержать Г.В.В. под домашним арестом, и она отказала следователю в ходатайстве. Обжаловать это решение было нецелесообразно, т.к. «арест» не состоялся. После этого следователем было принято решение о задержании Г.В.В. в порядке ст.91 УПК РФ, т.к. ранее он не задерживался по этой статье. Г.В.В. сообщил адвокату, что раз домашний арест не состоялся, а адвокат отказалась ему помочь в продаже машины, то адвокат не умеет работать, в ее услугах он не нуждается, оплачивать работу не будет. После этого следователь сообщил адвокату Ж, что Г.В.В. действительно написал ему отказ от ее юридической помощи и сообщил, что его родственники заключили соглашение с другим защитником. Адвокат Ж пояснила, что в дальнейшем срок содержания под стражей Г.В.В. следствием неоднократно продлевался, что, по ее мнению, подтверждает отсутствие каких-либо нарушений со стороны следствия, как не установленных ни судом, ни прокуратурой. Адвокат полагает, что Г.В.В., будучи юридически неграмотным, неправильно истолковал для себя обязанности адвоката, в связи с чем у него и возникли к адвокату Ж неприязненные отношения, поэтому он и написал на адвоката необоснованную жалобу о ее недобросовестной работе. Адвокат полагает, что именно поэтому Г.В.В. не приложил к жалобе свой экземпляр соглашения с адвокатом Ж, а жалобу направил спустя полгода с момента окончания работы адвоката. Предоставить документы, подтверждающие оплату ее работы адвокат Ж не имеет возможности вследствие отсутствия такой оплаты как со стороны Г.В.В., так и его родственников. К объяснениям адвокат Ж приложила: копию приказа от 04.02.2016г. №ХХ л/с по ГУ МВД России по СПб и ЛО об увольнении майора юстиции Ж, бывшего старшего следователя 3 отдела СЧ по РОПД ГСУ ГУ МВД России, со службы в органах внутренних дел по выслуге лет. Адвокат Ж представила также адвокатское производство по делу Г.В.В. на 71 л. (начато 23.06.2017г., окончено 24.06.2017г.), содержащее фотокопии материалов уголовного дела, в частности: постановление от 23.06.2017г. следователя о выделении из уголовного дела по ч.2 ст.228 УК РФ, в отдельное производство материалов, имеющих отношение к обнаружению другого преступления, совершенного Г.В.В., и направлении этих материалов начальнику УРПНОН для принятия решения. копию рапорта следователя об обнаружении признаков преступления, предусмотренного ч.3 ст.30 и ч.5 ст.228.1 УК РФ, в действиях Г.В.В. копию постановления следователя о возбуждении уголовного дела в отношении Г.В.В.. копию постановления следователя о принятии уголовного дела к своему производству. уведомление (без даты и номера) следователя Председателю Выборгского районного суда СПб о производстве неотложного обыска в жилище. копию протокола обыска, с отметкой о вручении Г.В.В. копию постановления следователя о возбуждении перед судом ходатайства об избрании в отношении Г.В.В. меры пресечения в виде домашнего ареста. Указано, что Г.В.В. в порядке ст.ст.90-91 УПК РФ и фактически не задерживался, обвинение ему не предъявлялось. копию протокола допроса подозреваемого Г.В.В. с участием адвоката Ж. Замечаний на протокол не поступило. копию заявления Г.В.В. о его согласии на проведение его допроса в качестве подозреваемого, в ночное время. копию ордера, выданного адвокату Ж в том, что ей с 23.06.2017г. поручается «соглашение №6/2017 Г.В.В. по уголовному делу ХХХХХХХХ» на основании соглашения №6/2017. копия задания следователя начальнику ЭКЦ ГУ МВД по СПб и Ло об исследовании вещества, изъятого при обыске. копию протокола судебного заседания в ходе которого рассматривалось ходатайство следователя об избрании Г.В.В. меры пресечения в виде домашнего ареста (с участием Г.В.В. и его защитника – адвоката Ж); копию постановления судьи Невского районного суда СПб об отказе в удовлетворении ходатайства следователя об избрании Г.В.В. меры пресечения в виде домашнего ареста. копию постановления о производстве обыска, не терпящего отлагательства. 23 октября 2017 года дисциплинарное производство № 157/17 было рассмотрено квалификационной комиссией АП ЛО, которая в соответствии с п. 1 ч. 9 ст.23 Кодекса профессиональной этики адвоката, пришла к заключению о наличии в действиях (бездействии) адвоката Ж при принятии 23.06.2017г. поручения на защиту Г.В.В. на предварительном следствии и при исполнении этого поручения 23-24.06.2017г., - нарушения п.1 ч.1 ст.7, ч.ч.1 и 2 ст.25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», п.1 ст.8, п.6 ч.1 ст.9 и ст.12 Кодекса профессиональной этики адвоката. Совет АП ЛО, изучив материалы д/производства, считает установленным следующее: В силу положений ч.1 ст.50 УПК РФ защитник приглашается подозреваемым, обвиняемым, его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого, обвиняемого (защитник по соглашению). В соответствии со ст.25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», адвокатская деятельность адвоката осуществляется на основании письменного соглашения адвоката с доверителем на оказание юридической помощи самому доверителю либо назначенному им лицу. Причем, надлежащее оформление принятого от доверителя поручения, в частности, составление письменного соглашения с доверителем, является обязанностью адвоката, принявшего поручение.Исключение составляют случаи назначения адвоката защитником подозреваемого, обвиняемого в порядке ч.3 ст.50 и ч.3 ст.51 УПК РФ. Адвокат Адвокатской палаты Ленинградской области вправе принимать поручение на защиту подозреваемого, обвиняемого в порядке ч.3 ст.50 и ч.3 ст.51 УПК РФ в соответствии с установленным Советом ФПА и Советом АП ЛО порядком участия адвокатов в уголовном, гражданском, административном судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия и суда. Адвокат АП ЛО не вправе принимать поручение по назначению по уголовным делам, находящимся в производстве следственных органов Санкт-Петербурга, в частности, в СУ по Калининскому и Невскому районах СПб. В соответствии с п.6 ч.1 ст.9 КПЭА адвокат не вправе навязывать свою помощь лицам и привлекать их в качестве доверителей путем использования личных связей с работниками судебных и правоохранительных органов, обещанием благополучного разрешения дела и другими недостойными способами. Разбирательство дисциплинарного производства осуществляется на основе принципов состязательности и равенства участников (ч.1 ст.23 КПЭА). Бремя доказывания надлежащего исполнения адвокатом своих обязанностей лежит на адвокате как на исполнителе. В соответствии с ч.1 ст.21 КПЭА адвокат, участник дисциплинарного производства, обязан по запросу квалификационной комиссии представить адвокатское производство, в т.ч. соглашение об оказании юридической помощи и документы о денежных расчетах с доверителем. Исходя их материалов дисциплинарного производства: 21.06.2017г. СУ УМВД России по Петроградскому району СПб было возбуждено уголовное дело №ХХХХХХ в отношении К.В.М., допрошенного 22.06.2017г. в качестве подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.228 УК РФ. На основании показаний К.В.М. следователем было принято решение о производстве неотложного следственного действия – обыска в жилом доме Г.В.В. С этого момента Г.В.В. имел право на участие в деле защитника (п.6 ч.3 ст.49 УПК РФ). Обыск был проведен в период с 11-50 22.06.2017г. до 00-50 23.06.2017г. с участием Г.В.В. в отсутствие защитника. В связи с изъятием при производстве обыска вещественных доказательств, свидетельствующих о наличии признаков преступления, предусмотренного ч.3 ст.30 и ч.5 ст.228.1 УК РФ, 23.06.2017г. часть материалов указанного уголовного дела были выделены, а в 19-00 23.06.2017г. было возбуждено другое уголовное дело, в отношении Г.В.В. 23.06.2017г. в период с 22-15 до 23-55 Г.В.В. был в качестве подозреваемого допрошен следователем в помещении УРПНОН по адресу СПб, пр. Обуховской Обороны, 26, с участием защитника – адвоката Ж. Допрос в ночное время был проведен с письменного согласия Г.В.В. На допросе Г.В.В., после сообщения ему о том, в чем он подозревается, дал показания, изложил ряд обстоятельств, связанных с передачей им в аренду своего дома, и отрицал вину в распространении наркотических средств. 24.06.2017г. данное уголовное дело было передано в СУ по Невскому району СПб и принято к производству следователем, которая 24.06.2017г. вышла в Невский районный суд СПб с ходатайством об избрании Г.В.В. меры пресечения в виде домашнего ареста. В ходатайстве следователем было указано, что Г.В.В. ни в порядке ст.ст.90-91 УПК РФ, ни фактически не задерживался. 24.06.2017г. Невский районный суд СПб рассмотрел указанное ходатайство с участием Г.В.В. и его защитника – адвоката Ж и отказал в его удовлетворении. Заявитель Г.В.В. в своей жалобе утверждает, что он, будучи после обыска в его доме 22-23.06.2017г. фактически лишен свободы передвижения и возможности воспользоваться телефоном, находясь в помещениях следственных органов, не мог пригласить адвоката по своему выбору. Адвоката Ж он сам или по его поручению другие лица на участие в деле в качестве его защитника не приглашали. Тот факт, что Г.В.В. 23.06.2017г. находился в помещении СУ Невского района СПб по адресу СПб., пр. Обуховской обороны,26, и не мог без разрешения следователя воспользоваться телефоном, а также тот факт, что он был лишен возможности использовать свою машину для передвижения, подтверждается протоколами следственных действий по уголовному делу и объяснениями адвоката Ж Так, адвокат Ж в своих объяснениях указала, что встретившись с Г.В.В. в помещении СУ по Невскому району, просила следователя дать возможность Г.В.В. связаться с его родственниками, т.к. считала Г.В.В. подозреваемым, а также выяснила у следователя, что машина Г.В.В. ему не будет выдана, т.к. на нее следователь собирается наложить арест. При этом, адвокат Ж не представила доказательств того, что ей вечером на ее телефон звонил Г.В.В. либо кто-либо по его поручению с вызовом к следователю. Адвокат Ж не представила письменное соглашение на защиту Г.В.В., со ссылкой на которое ею был получен ордер от 23.06.2017г. на выполнение этого поручения. Вступление в уголовное дело в качестве защитника подозреваемого, обвиняемого без заключенного в надлежащей форме соглашения с ним или иным лицом Совет АП ЛО расценивает как навязывание адвокатом юридической помощи доверителю. Совет АП ЛО считает достоверными доводы жалобы Г.В.В. в том, что адвокат Ж приняла поручение на его защиту 23.06.2017г. не по приглашению Г.В.В. либо иного лица по его поручению, навязала свою помощь Г.В.В., тем самым нарушив требования ч.ч.1 и 2 ст.25 ФЗ «Об адвокатской помощи и адвокатуре в РФ» и п.6 ч.1 ст.9 КПЭА. Также обоснованными Совет АП ЛО расценивает доводы Г.В.В. о том, что адвокат Ж недобросовестно исполняла свои обязанности по его защите, в частности, не заявляла необходимых ходатайств, направленных на устранение нарушений процессуального закона, допущенных в отношении Г.В.В. следственными органами. Г.В.В. утверждает в жалобе, что после обыска, проведенного в принадлежащем ему доме в Бокситогорском районе Ленинградской области, сотрудники полиции препроводили его в Санкт-Петербург в помещение следственного отдела и он был ограничен в передвижениях, телефон у него изъяли, покидать следственный отдел не разрешали, протокол о его задержании составили только 24.06.2017г. в 19-00 (т.е. после отказа суда в домашнем аресте), поэтому он считает, что был в этот период фактически задержан, на что адвокат Ж внимания не обращала и не ходатайствовала о допущенных нарушениях. Как указано выше, сама адвокат Ж в момент знакомства с Г.В.В. и беседы с ним в помещении следственного отдела, считала его подозреваемым и знала об ограничениях, допущенных в отношении Г.В.В. Она очевидно знала, что ему не разрешено было пользоваться машиной и телефоном. Данными о том, что Г.В.В. был вызван в следственный отдел повесткой, например, в качестве свидетеля, либо сам явился в следственный отдел с явкой с повинной, она не располагала и не могла располагать, т.к. таких обстоятельств не было. В соответствии с ч.1 ст.46 УПК РФ подозреваемым является лицо: либо в отношении которого возбуждено уголовное дело по основаниям и в порядке, которые установлены ст.20 УПК РФ; либо которое задержано в соответствии со ст.ст.91 и 92 УПК РФ; либо к которому применена мера пресечения до предъявления обвинения в соответствии со ст.100 УПК РФ; либо которое уведомлено о подозрении в совершении преступления в порядке, установленном ст.223.1 УПК РФ; В соответствии с ч.1 ст.92 УПК РФ после доставления подозреваемого в орган дознания или к следователю в срок не более 3-х часов должен быть составлен протокол задержания, в котором делается отметка о том, что подозреваемому разъяснены права, предусмотренные ст.46 УПК РФ. Как следует из материалов дисциплинарного производства, Г.В.В. был доставлен в следственный отдел в Санкт-Петербурге сразу после проведения у него обыска, т.е. после 00-50 23.06.2017г. Постановление о возбуждении уголовного дела в отношении Г.В.В. было вынесено следователем в 19-00 23.06.2017г., а допрошен он в качестве подозреваемого был 23.06.2017г. с 22-15 до 23-50. Протокол о задержании Г.В.В. в качестве подозреваемого следователем в указанный период времени не составлялся (вплоть до 19-00 24.06.2017г.). Т.о., в отношении Г.В.В. органами следствия были нарушены требования ч.1 ст.92 УПК РФ. Тот факт, что при встрече с адвокатом 23.06.2017г. Г.В.В. «был без наручников», на что обратила внимание адвокат Ж в своих объяснениях, не свидетельствует о том, что Г.В.В. был свободен в своих передвижениях в этот период, т.к. применение спецсредств в отношении задержанного в силу закона не является обязательным. Об этих обстоятельствах адвокату Ж должно было быть известно не только из объяснений самого Г.В.В., с которым она беседовала, но и из материалов уголовного дела, которые ей были доступны в силу положений ч.1 ст.53 УПК РФ. 24.06.2017г. адвокат Ж, участвуя в заседании Невского районного суда при рассмотрении ходатайства следователя об избрании Г.В.В. меры пресечения в виде домашнего ареста, обязана была ознакомиться с этим ходатайством, в котором было указано, что Г.В.В. ни в порядке ст.ст.90-91 УПК РФ, ни фактически не задерживался, что, как следует из выше сказанного, не соответствовало действительным обстоятельствам. Время фактического задержания Г.В.В. являлось (и является) обстоятельством, имеющим правовое значение для задержанного, в частности, для определения сроков содержания под стражей, сроков наказания и др. Однако, адвокат Ж никак не отреагировала на допущенное органами следствия нарушение прав Г.В.В., не заявила соответствующего ходатайства следователю, не обратила на это внимание суда, рассматривавшего ходатайство следователя о домашнем аресте, не обжаловала действия следователя в установленном УПК РФ порядке. В соответствии с п.1 ч.1 ст.7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» адвокат обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права доверителя, в соответствии с п.1 ст.8 КПЭА адвокат обязан честно, разумно, добросовестно, квалифицированно и своевременно исполнять свои обязанности, активно защищать права, свободы и законные интересы доверителя. В силу положений ст.12 КПЭА адвокат, участвуя в судопроизводстве, обязан следить за соблюдением закона в отношении доверителя и в случае нарушения прав последнего ходатайствовать об их устранении. Доводы адвоката Ж о том, что сам Г.В.В. не жаловался на действия следователя, а срок содержания его под стражей неоднократно (впоследствии) продлевался, что, по мнению адвоката свидетельствует об отсутствии нарушений прав Г.В.В., не могут быть расценены как обоснованные. Именно адвокат – как профессиональный участник уголовного судопроизводства, обладающий юридическими знаниями и оказывающий доверителю квалифицированную юридическую помощь на профессиональной основе – обязан следить за соблюдением органами следствия требований закона в отношении доверителя адвоката, что и отражено в приведенных выше положениях закона и КПЭА. Данные обязанности защитника Г.В.В. адвокатом Ж выполнены не были. Тем самым она нарушила п.1 ч.1 ст.7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», п.1 ст.8 и ст.12 КПЭА. Иные претензии заявителя к адвокату Совет АП ЛО считает недоказанными. 20.11.2017 г. в АП ЛО по электронной почте поступило объяснение с возражением адвоката Ж, в котором она спорит с заключением квалификационной комиссии АП ЛО от 23.10.2017 г. В соответствии с требованиями ч.3 и ч.4 ст.24 Кодекса профессиональной этики адвоката: 3. Участники дисциплинарного производства не позднее десяти суток с момента вынесения квалификационной комиссией заключения вправе представить через ее секретаря в Совет письменное заявление, в котором выражены несогласие с заключением или его поддержка. 4. Совет при разбирательстве не вправе пересматривать выводы комиссии в части установленных ею фактических обстоятельств, считать установленными не установленные ею фактические обстоятельства, а равно выходить за пределы жалобы, представления, обращения и заключения комиссии. При определении меры дисциплинарной ответственности адвокату Ж Совет АП ЛО учитывает тяжесть совершенного проступка, обстоятельства, при которых он совершен, степень и характер вины адвоката. С учетом изложенного и на основании п. 1 ч. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвокатов, Совет АП ЛО РЕШИЛ: Совет на основании заключения квалификационной комиссии усматривает наличие в действиях адвоката Ж при принятии 23.06.2017г. поручения на защиту Г.В.В. на предварительном следствии и при исполнении этого поручения 23-24.06.2017г., - нарушения п.1 ч.1 ст.7, ч.ч.1 и 2 ст.25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», п.1 ст.8, п.6 ч.1 ст.9 и ст.12 Кодекса профессиональной этики адвоката и применяет меру дисциплинарной ответственности в виде ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ.
Цвет настроения